Хах. Напрягает его. Мы годами в этом дерьме возимся. Ладно, свежий взгляд, так свежий взгляд. Вытащил из-за пояса Захарова пистолет и поснимал с глаз пяти идиотов чёрные тряпки. Если ребятки вызвали меня, значит, дело дрянь и нужны радикальные меры. Принял у Клима глушак и начал накручивать его на дуло.
— И так, мальчишки. Меня вырвали из постели моей девчонки ради ваших рож. Я зол, голоден и негодую, потому что перед уходом поссорился со своим Мышонком, а вы прекрасно знаете баб.
Я направил на первого пистолет. Молодой совсем. Зажмурился от страха.
— Даю вам выбор. Сдохнуть с чистой совестью или молчать и дальше, потому что вы наверняка не знаете нужной инфы. Но для начала в течение пяти секунд, подумайте – стоит ли сдыхать из-за бабок, что вам пообещали. Отсчёт пошёл. Пять. Четыре. Один…
Молчит. Окей. Улыбнулся, спуская курок, и повернулся к следующему.
Глава 12. Михаила
«Не хочу, чтобы ты уходила». Вроде бы должны приносить удовольствие эти слова, но… Блин. Несколько часов вместе, а уже поссорились. Зачем было именно так поступать? Просто ворвался в разговор, наговорил что-то моей сестре и объяснил каким-то глупым желанием, что не хочет, чтобы я уходила. Разве я не сказала, что не собираюсь от него отказываться? Разве не дала понять, что отношусь к нему серьёзно?
«Не хочу, чтобы ты уходила». Это не оправдание!
Я вышла из душа, натянула пижаму и к телефону потянулась, но остановилась. Что я ей скажу? Что Кирилл прав, и ей не стоит лезть в мою жизнь? Или снова врать, что сожалею об этом? Я боялась сказать в лицо сестре своё мнение по этому поводу. Боялась обидеть её. А Кирилл высказался прямо, не жалея её чувств. Я слышала его слова. Всё слышала. К уху потянулась, чтобы громкость увеличить. Хотела нормально с ним поговорить, а он… Он и меня ткнул в моё же дерьмо.
Сняла с дивана испачканную простынь и выкинула её в урну. Проще так, чем отстирать. Сейчас тот случай с ножом казался мне не таким уж и страшным. Да, была кровь, но порезы неглубокие, просто в очень чувствительных местах. Постелила чистое постельное и села, гипнотизировать сотовый.
Сестра. Она почти восемь лет провела в больнице. Я понимаю её, но… Но она действительно не имеет права лезть в мою личную жизнь! Я взяла мобильник, но набрала сообщение не сестре. Кириллу. Написала, чтобы был осторожен на дорогах и что дождусь его. Ответ долго не приходил, я уже и кофе себе налила и даже поела. Хах. Борщ вышел шикарным. Я видела, как Кирилл жадно поглощал суп, и это сильно меня порадовало! Наверное, нет лучшей благодарности, чем наблюдать, как твой мужчина вот так, с огромным удовольствием, ест приготовленную тобой еду.
Мама никогда не готовила. Мы всегда заказывали на дом или же ужинали в ресторанах. Тогда мне казалось это круто. Дорогое заведения и сливки общества, и я среди звёзд футбола или кино. А сейчас я бы всё отдала, чтобы мы всей семьей просто дома поужинали пригоревшей маминой курицей. Юля не особо помнит нашу семью, слишком мала была, и в памяти сохранились лишь лучшие моменты. А моя память была куда глубже.
Я помнила, как родители ссорились, если их расписание шло вразрез собственным планам. Как мама кривилась при виде грязной посуды. Как отец заглядывался на домашнюю еду в супермаркетах, а в глазах было сожаление. Не знаю, жалел отец, что женился на женщине своего уровня по статусу или то, что мама просто не умела и не любила готовить, но я хорошо помню слова отца, брошенные в одну из сор: «Лучше бы на деревенской женился. Они хотя бы с плитой общаться умеют».
С того дня они не разговаривали. Даже когда отцу стало хуже от воспаления лёгких, мама так и не пришла с ним мириться. А потом он умер. Только тогда мама пожалела обо всём. О своих словах. О своём неумении вести домашние дела. Начала пытаться ради нас. Месяц мы ели подгоревшую яичницу и пили переслащённый чай, но она всё же смогла. Сделала индейку в духовке с овощами. А потом сломалась. Сильное переутомление и стрессы привели к ослаблению иммунитета, и мама тоже слегла с воспалением лёгких. Капельницы, ИВЛ, системы. Ничего не помогало. Я осталась с девятилетней девочкой на руках. Друзья отца помогли мне оформить опекунство без ожидания и волокиты, но и у Юлианы здоровье начало слабеть. Я бегала с ней по больницам, искала хороших врачей, чтобы её вылечили. Мы долго боролись с раком химией, но потом метастазы начали расползаться, став злокачественными. У меня было всего полгода, чтобы собрать семь миллионов, и не хватало всего пятьсот тысяч. Жалких пятьсот тысяч, а время поджимало. Вот я и согласилась на это суррогатство.