Лишь спустя минуты запускаю пальцы в его короткие волосы на затылке и провожу по ним ногтями. Он упёрся лбом мне между грудей, дыша, словно бежал через весь город. Руки ещё сжимали мои бёдра, удерживая на месте, а я слышу его шепот:
— Ты с ума меня сводишь, Мышонок, — проводит ладонью вдоль моего бока, спускает её на мой живот и очерчивает шрам на животе. — Я не смогу без тебя, — целует долго треугольник, где соединяются ребра. — Я сделаю всё, что захочешь, только не уезжай. Не оставляй меня.
В его голосе столько боли и отчаяния, что у меня просто вылетают все слова из головы. Всё это время он сходил с ума из-за моих слов, которые я сказала, чтобы утешить Юлиану? Но они не были сказаны всерьёз! Всего лишь чтобы поддержать сестру.
Я запускаю пальцы в более длинные пряди на макушке и говорю чистейшую правду:
— Я не откажусь от тебя, Кирилл. Не смогу. И мне плевать, чем ты занят помимо своего офиса, плевать, сколько у тебя ещё заскоков. Я принимаю тебя таким, какой ты есть.
Он поднял голову и в каком-то неверии посмотрел на меня, а я провела пальцами по его щеке со щетиной и нежно улыбнулась.
— Ты мой Демон. Я твой Мышонок. Думаю, мы подходим друг другу.
Он несмело улыбается, блуждая тёплым взглядом по моему лицу. Пальцы ласкают кожу, заставляя снова желать его.
— Ты мой ангел, Мышонок, — он потянулся ко мне и поцеловал, всё так же нежно коснувшись губами. — Ты Страж моей тишины.
Глава 13. Кирилл
Как только тело первого пацана упало, я перешёл ко второму и замер. Этого я узнал! В чёрных глазах отсутствовали какие-либо эмоции, лицо разбито, и стоял он еле-еле. Я направил в его лицо дуло пистолета, внимательно наблюдая за любым изменением в поведении пленника.
— Раз.
Как же его имя? В штабе более трёх сотен сотрудников. Запомнить всех трудно, особенно когда меняешь их чуть ли не каждую неделю. Но этот почему-то отличился. Даже не знаю, что в нём такого я заприметил, что мне вдруг стало жаль, что он сейчас здесь.
— Два.
Я не верил ни в Бога, ни в Дьвола. Не они помогли мне выжить на войне с Южным Содружеством. Не они дали мне стержень, который помогал все эти годы не свихнуться… Хотя с последним я лукавил. Я всё-таки свихнулся. Иначе никак не назвать то удовольствие, с каким я сейчас мочил этих, возможно невиновных людей.
— Три…
Сбоку раздается писк самого последнего, а вот второй поднимает на меня уверенный взгляд и смотрит в глаза. Он не трясётся от страха, не зол на несправедливость этого мира, не брызжет слюной в проклятьях. Что с ним не так? Он будто смирился, будто понимал нас. Меня.
Я сел на корточки перед ним, поднимая дуло вверх.
— В чём дело?
Мотнул головой на вопрос Захарова, какого я тут творю, и уставился на парня передо мной. Да, он часто был рядом с Германом, но не из-за этого мне запомнился. А вот почему, я вспомнить не могу. Я словно видел идиота ещё до его устройства в «ТрагерИкс». Ему примерно двадцать пять лет. Южная внешность с примесью русской крови, холодная стойкость, которую можно приобрести только одним способом – пройти грёбанную войну.
— Где? — задал ему вопрос, но сам искал ответ в своей памяти.
Чёрные глаза бегали между моими, быстро сместились на остальных шестерых ребят, снова ко мне. На лице каменная маска. Брови сдвинуты. Скулы сжаты. Но нет в нём ни ненависти к нам, ни страха. Будто понимал, что у нас уже нет выбора, что мы должны и не имеем права поступить иначе. И мне этот расклад не нравился. «Жертва» не должна себя так вести. Не должна вставать на сторону своего убийцы.
Да. Мы не имеем права поступать иначе. От этих действий зависит не только наша жизнь, но и всей Республики. Жизнь и моего Мышонка. Оставь я хоть одного из них в живых, и будут последствия, к гадалке не ходи. Однако с этим что-то не так.
— Теряешь хватку, Демон, — подал он низкий голос. — Делай, что должен.
Я склонил голову, улыбнулся и провёл языком по кончикам зубов. Интересно. «Делай, что должен». Вспомнил.
— Ты.
Выпрямился и пристрелил остальных парней, а его схватил за куртку, поднял на ноги.