— С тобой мы поговорим с глазу на глаз, — и сказал уже Тохе: — Мне нужны твои пилюли и парочка уколов той бычьей хрени.
— Скоро будет.
Друг ушёл, а я потащил старого знакомого в малую комнату для приватного разговора. В нише было абсолютно пусто. Бетонные стены со звукоизоляцией, несколько хороших наручников прикованных к стене и стул в самом центре, куда я и усадил урода. Внутри меня всё клокотало и горело от ярости. Чудом не выражал всех эмоций на лице, хотя ненависть во мне просто пылала.
— Давненько не виделись, да? — спросил его, а он лишь усмехнулся, что взбесило меня ещё сильнее.
— Пятнадцать лет. Довольно большой срок.
Я кивнул. В этом он прав.
— И сколько же вас в штабе? Какие цели преследуете?
Он снова усмехнулся.
— Ты зря стараешься, Демон. Уколы не помогут, а боли я не боюсь по той же причине, что и ты.
Вот как. Это мы сейчас проверим. Я скинул куртку на пол у двери и осмотрел его с ног до головы. Комплектация та же, что и у меня, а раньше был худым и трясущимся от страха мальчишкой.
— Я и пальцем тебя не трону. Ты скажешь мне всё сам.
К нам зашёл Захаров и передал мне одну таблетку голубого цвета и два шприца, заполненные прозрачной, но густой жидкостью. Закинув голову урода назад, я раскрыл ему рот и замер над ним, держа в пальцах пилюлю.
— Это психотроп. Сильный. Подействует через пятнадцать минут.
Закинул её ему в рот, давя пальцами ему на кадык и заставляя проглотить. Повернул голову влево, снял колпачок с первого шприца, который держал в кармане джинс, и ввёл содержимое ему в шею.
— Это эрогенный возбудитель. Действует через десять минут. Довольно забористая дрянь.
Отпустил подбородок пленника, который, наконец, с ненавистью уставился на меня, и похлопал его по плечу.
— Развлекайся. Я скоро присоединюсь.
Пристегнул его наручники к стулу и вышел за дверь. Даже если выберется из оков, всё равно убежать не сможет. Некуда. Достал сигареты и, вынимая одну, обвёл взглядом шестерых друзей с мрачными лицами. Только Клим стоял над трупами, скрестив руки на груди.
— Кто это? — спросил Вадим, переводя взгляд с одного на другого.
Влад психанул, пнув стоящий рядом ящик, и сплюнул на пол.
— Я должен был его вспомнить!
— Мы все должны были его вспомнить, — подтвердил я и пояснил Чернову: — Это тот ублюдок, который вводил нам сыворотку и сломал нашу ЦНС, по приказу их главного.
Вадим, слава богу, избежал этой участи. Он присоединился к нашему отряду лишь на последних четырёх годах, но пацан был одним из нас. Нашим до костей. Он был нам братом. Каждому из нас он спасал жизни и прикрывал собой. По сей день. Как и мы защищали его. И мы все были безумно рады, что ему не нужно испытывать боль, чтобы хоть что-то почувствовать в нужный момент.
Вадим нахмурился.
— Как он оказался в нашем холдинге?
Я усмехнулся. Если б я знал.
— Прошло много лет, когда мы видели его в последний раз, — подал голос Клим, присоединяясь к нам. — Мы не знали не его имени, не его судьбы.
— Как он тогда оказался в Республике? — не унимался парень. — Я думал, границу закрыли для переселенцев ещё до объявления ЧС.
— Возможно, он попал сюда во время войны, — пояснил Захаров, скрещивая реки на груди. — Тогда был абсолютный бардак на обеих сторонах. Любая крыса могла пересечь посты. А выбираясь из плена, мы были не особо тихими. Подорвали склады, чтобы отвлечь внимание от себя. Может, он тоже сбежал в то же время.
— То есть этот… он был тоже пленником?
— Слугой, — ответил я, стараясь выгнать из головы не прошеные воспоминания. — У Танлибов была своя идеология. Все кто ниже них или не их крови — рабы. Мальчик, наверное, родился у пленницы, что и определило его судьбу. Этот парень не чистокровный южанин.
— Сейчас ему лет двадцать пять… — пробормотал Илья, обводя каждого из нас взглядом.
В воздухе повис спорный вопрос: «Может, мы поспешили?». Он мог быть причастным к том дерьму, что творился в холдинге, а может и нет. Если он действительно сбежал, то вполне возможно, что парень просто пытается выжить. А если нет, то он на кого-то работает. Так или иначе, я не верил в случайности. Мышонка ко мне привели её проблемы жизни. Не судьба и не волшебство, а стечение обстоятельств. И просто взять и поверить в неожиданное совпадение я не мог. Как и другие.