Клокоча от ярости, открыла дверь офиса и наткнулась на Демонова, который застыл на половине пути с карандашом в руках. Рубашка выправлена из брюк, волосы в беспорядке до сих пор, но в глазах сталь. Так красив сейчас.
Сообщила о посетительнице не в самой профессиональной форме и скрылась с их глаз. Убежала к лифту, который, слава богам, до сих пор был на этом этаже, и спустилась в буфет. В принципе, на что ещё я надеялась? Кот из дома, мыши в пляс! Жена удалилась на отдых в какие-нибудь эмираты, а муж пошёл во все тяжкие…
Муж. Он чей-то муж.
Сняла слуховой аппарат, чтобы оказаться в своём собственном мире, где никто и ничто меня не отвлечёт, заказала чёртов кофе и уселась за самый дальний столик у окна, смотря на проезжую часть. Почему я раньше об этом не подумала? Где были мои мозги? Я ж взрослая женщина! Но рядом с ним я чувствовала себя молодой и полной сил, как в восемнадцать. Чувствовала себя как раньше. Зря. Отпустила я себя слишком сильно. Хотела глотнуть чего-то хорошего и волшебного. Глотнула. Много, больно и познавательно. И ведь ни в чём его не упрекнёшь. Он ничего мне не обещал, не говорил слов о любви и совместное будущее не пророчил. Наверное, в этом и есть ошибка всех женщин. Вместо того, чтобы наслаждаться моментом, как мужчины, мы ждём нечто большее от каждого, и неважно готовы ли они это «большее» дать или нет. Даже неважно сможем ли мы ответить на их сто процентную отдачу равносильно. Это изначально обречено на провал – брать, ничего не давая взамен…
Давала ли я что-нибудь Кириллу в ответ? Была ли кем-то большим, чем удобным приложением? Ведь даже его «будь моей женщиной» не значит ровным счётом ничего. Что-то между любовницей и пассией, с которой можно провести досуг. Это я понапридумывала себе каких-то симпатий, а на деле ему было просто приятно меня трахать. Да и мне, собственно, тоже, иначе, почему я не сижу в слезах или не бьюсь в истерике об стол. Как вообще ведут себя в подобной ситуации? Должна ли я закатить скандал? Или, может, врезать ему по морде? По сути-то между нами нет обязательств или обещаний. Кроме работы между нами вообще ничего нет.
Не знаю, сколько я так просидела, но передо мной кто-то уселся, отвлекая от мыслей. Ловкие пальцы прошлись по моей щеке, но я дёрнулась в сторону скорее от неожиданности, а после и менять ничего не стала. Пусть думает что хочет. Больше я не подпущу его к себе. Больше я никого не подпущу к себе!
— Не прикасайся…
Это всё, что я смогла из себя выдавить, смотря, как на дорогу за окном опускаются сумерки. Темнело стремительно. Казалось, что вот только что было светло, а уже, будто на глазах солнцезащитные очки. И свет в кафетерии горит ярче. И люди выглядят более уставшими.
Чувствую себя странно. Будто апатия какая-то напала. Даже кофе не лезет. Но я не могу и дальше себя так вести.
С тяжёлым вздохом перевела взгляд на столик, чтобы взять свой прибор, и увидела перед собой бумажку. «Свидетельство о расторжении брака» тринадцатилетней давности между Кириллом и некой Демоновой Ольгой Вечеславной. И печати есть. И подписи. А мне как-то всё равно. Откуда мне знать, что сейчас он не состоит в браке? Может быть, у него дети по всей Республике раскиданы, а я должна взять и простить или что он от меня хочет? Да тут и прощать по сути нечего. Ну, шпёхнулись пару раз. Ну, построила я свои замки из воздуха. Это не его проблемы.
Надела аппарат и включила громкость, но посмотреть на него так и не решилась. К чему весь этот фарс? Чего он хочет добиться? Что я снова стану мягкой подстилкой? Ну, уж нет! Пусть другую дуру ищет. Отодвинула пальцем документ ближе к нему и попыталась улыбнуться.
— Извините, Кирилл Геннадиевич, но это меня не касается. Я ваш ассистент. На этом и закончим.
— Мышонок…
— Меня зовут Михаила Аркадьевна…
— Хватит!
Короткое слово, но сказано так связанно с его образом тирана и узурпатора, который мне так старательно описывал Климов, что я заткнулась и посмотрела на него. Скулы ходуном ходят, взгляд гневный, стальной, что буквально полоскал по нутру. Таким я его ещё не видела, но и не боялась. Скорее понимала, что нужно сдержаться.