Зачем я только порезал ей трусики? Хотя, какие там трусики – три ниточки с кружевами белоснежного цвета. Губы тронула лёгкая улыбка. Для меня наряжалась. Белое бельё под чёрным платьем. Уффф…
Повернулся к Волкову, скрещивая руки на груди, и шёпотом спросил:
— Какого чёрта ты в кабинет припёрся?
Он скосил на меня глаза и улыбнулся.
— Проблемы на личном фронте, котик?
— Не обоссысь со смеху, Волков. Зачем ты сказал ей, что наша встреча не состоялась? Это ей даже по профессии знать не нужно!
Я негодовал. Более того, в данный момент я был готов удавить друга и соратника, и плевать, что он шире меня в два раза. Воткнуть мне такие палки в колёса!
— Откуда я мог знать, что ты ей соврёшь? Да и ладно с ней. Другую встретишь.
На последних словах он усмехнулся, принимая ту же позу, что и я. Поиграть решил! Из ума выжил старичок совсем. Уже за сорок, а ума – палата! Но я только нахмурился и перевёл взгляд на Мышонка. Не хочу другую. Мне она нужна. Голос её слышать, тепло чувствовать. Поддержка её молчаливая нужна мне. Особенно сейчас. Чёртова Ольга эта. Как всегда только испортила всё.
— Почему «Мышонок»? — привлёк моё внимание Антон. — Она не похожа на крысу.
— Сам ты крыса, придурок! — не выдержал, повышая немного голос, и тут же осёкся, услышав слабый стон малышки, чуть к ней не понёсся, но не тут-то было.
— Кирилл Геннадьевич, — пролепетала она, гневно сверкая глазами. — Помолчите, пожалуйста!
Я поднял руки вверх и усмехнулся, пройдясь по ней взглядом. Куколка. Огромные глазища, волосы в хвосте, платье с пышной юбкой до колен. А эти ножки, обтянутые чёрным капроном? Да, чёрт возьми, мне всё в ней нравилось! И дерзость её, и заскок этот, и тихая злость, обещающая целое торнадо. Я был уверен, что стоит мне ещё немного накосячить, и хорошая выволочка мне обеспечена. Только понять бы за что именно. Предугадать мысли и порывы Мышонка невозможно. Они как калейдоскоп, вроде бы очевидно, но в то же время даже и близко нет.
Скосившись на смешки друзей, мысленно зарёкся не говорить с ними о личном, но разве их это остановит? Захаров же как бабушка у подъезда, собирает все сплетни, но зато хранит их глубоко в памяти – два года в ментовке не прошли бесследно.
— Так почему «Мышонок», Демон? Страдаешь зоофилией?
В этот момент я готов был его удушить. Да, Тоха верный друг, но порой вообще не видит границ.
— Кто бы говорил, Пёс. У самого целая лисица под боком.
Но на это брат лишь тихо рассмеялся.
— Это просто заразно, Демонов. Как понимаю, откровенничать не собираешься. Ладно. Понял. Принял. Тогда, что пропало из офиса?
Я хмыкнул.
— Договор. Пятилетней давности. Его ещё Кубрынин составлял.
Тоха переместил взгляд с Михаилы, которая, в свою очередь, указывала работникам безопасности на ещё одну прослушку в кабинете Клима. Эти чёртовы устройства были повсюду и замаскированы слишком искусно для любителя. Климов пытался выйти на конечный адрес получателя информации, но с каждым новым разом заходил в тупик. Нас такой расклад не устраивал. Казалось, что вот, мы сошли с мёртвой точки и сможем, наконец-то, вздохнуть полной грудью перед пресс-конференцией, отыскать ублюдков, которые под нас копали, как жизнь преподносит ещё один пиздец.
— Неужели этот гандон нам и после своей смерти дорогу переходит?
Я усмехнулся его словам. На первый взгляд это довольно глупое предположение. Кубрынин давно мёртв. Его союзники повержены. Мы сменили сферу холдинга. Но что-то всё же могло остаться нами незамеченным. Какой-то пустяк, мелочь или нестыковка. Однако это не мне решать и узнавать. Я не следак и не мент, чтобы разгадывать головоломки по намёкам. Я штурмовик. Всегда был им и буду. Переть напролом, раскидывая в стороны людей и преграды, и не думать о последствиях – вот моё призвание. А думает пусть кто-то другой.