— Даже если и так, — заговорил Волков, — нужно быть готовыми ко всему. И защитить девчонок. Они единственная наша слабость.
И вот с этим у меня была проблема. Как заставить Мышонка принять мою защиту? Согласится ли? Поймёт? Она уже обошла кабинет Клима по второму кругу и покачала головой.
— Больше я ничего не слышу, но не уверена, что найдены все. Если какие-то выключены, мне их не найти.
Данил кивнул.
— И на этом спасибо, Миша. Ты даже не представляешь, как помогла нам.
Малышка улыбнулась и пожала плечами.
— Пустяки. Если бы их мощность была чуточку выше, то это навредило бы мне, так что считайте, что мы помогли друг другу.
Она прошла мимо, даже не взглянул на меня. Кинув друзьям, что скоро подойду, направился за ней и нагнал только в коридоре. Она поправляла звук на аппарате и, кажется, не услышала моего приближения. Взяв её за руку, остановил и поймал вежливо-заинтересованный взгляд, который тут же стал грустным. Я ненавидел себя за это. Хоть и не особо был виноват, но ненавидел.
— Давай поговорим, малыш.
Она покачала головой, пытаясь освободиться.
— Не сейчас. Я слишком взвинчена, могу наговорить лишнего. Прости, Кирилл.
Это хоть что-то. Она не орёт на меня, не посылает к дьяволу, и это уже хороший знак.
— Тогда выслушай. Прошу тебя, Мышонок. Всего лишь выслушай.
Она прикрыла глаза, делая вздох, но снова покачала головой.
— Не уверена, что…
Взял её лицо в руки, прижимая своим телом к стене. Нет, я не могу её потерять. Не могу. Не её. Коснувшись её губ своими, почувствовал, как задрожала. Моя ты девочка. Нежная. Ласковая, заботливая, дерзкая.
— Я знаю, — зашептал ей в губы, не давая и шанса на побег, — знаю, что поступил тупо, соврав про встречу с Волковым, знаю, что нужно было сказать про Ольгу. Знаю, малыш. Но я испугался. Я сам не знаю чего. Ты у меня такая нежная, хрупкая. Я боюсь тебя лишний раз обидеть или задеть, а после нашей ссоры вчера, так и вовсе с ума сошёл. Не знал, как себя везти, потому что ты могла просто взять и уехать. Прости меня. Пожалуйста. Я дурак. С тобой мальчишкой себя чувству. Боюсь сделать что-нибудь не так и всё равно косячу, — провёл носом по щеке, вдыхая аромат её кожи и наслаждаясь её мягкостью. — Мне только ты нужна, Мышонок. Ты одна.
Но она головой машет и пытается мои руки убрать.
— Откуда мне знать, что ты говоришь правду? Откуда знать, что вообще всё не было ложью, Кирилл? Я ничего о тебе не знаю — дальше постели ты меня не пускаешь, а мне этого мало. Мне мало твоего тела, Кирилл!
— Я дам тебе больше, только поверь мне, Мышонок.
Я заулыбался как полный кретин. Ей тела мало! Но она снова начала вырываться.
— Не сейчас, Кирилл. Пусти…
— Нет. Пока не простишь, не отпущу.
Она фыркнула, качая головой.
— Детский сад какой-то! Я не могу сейчас с тобой разговаривать. Не могу! Ты делаешь только хуже!
Хуже? Я убрал руки и отступил на шаг, словно ужаленный. Почему?
— Я всего лишь пытаюсь сказать тебе, что…
— Не надо, Кирилл! Я не хочу тебя слушать!
Она двинулась в сторону, но я снова схватил её за руку.
— Михаила, да подожди ты!
Она вырвала кисть из моих пальцев и с гневом посмотрела на меня.
— Хватит! Я не хочу сейчас разговаривать с тобой, Кирилл! Услышь ты меня! Оставь меня в покое! Пожалуйста!
Она разворачивается и уходит, а у меня будто мир весь мир меркнет. Холод окутывает сердце и тело, погружая разум в зыбучие пески отчаяния и одиночества. Сейчас я чувствовал его куда явственно, смотря в спину своего Мышонка. Она была расстроена, сердита, а мне казалось, что это всё. Что это конец, и я больше её не увижу.
На плечо упала чья-то рука, привлекая моё внимание. Влад, Данил и Антон стояли рядом. Они моя семья и всегда поддержат меня, придут на помощь, и сейчас они были мне нужны как никогда.
— Дай ей время, Кир, — сказал Климов, а мне слышалось «отпусти ее».
Я покачал головой и снова посмотрел вслед своей девочки, которая уже вошла в лифт и нажала кнопку. Кабина увезла её вниз, а я автоматом сделал шаг в её сторону, но меня остановила ладонь на плече. Дать ей время. Для меня это будет испытанием. Я любил её. Но не она меня. Может, действительно, лучше отпустить её? Что её ждёт со мной? С моими загонами? С моей ненасытной жаждой видеть её рядом, прикасаться к ней, слышать её голос? Что я могу дать ей взамен? Моего тела ей мало. В её руках моя душа, неужели этого не видно?