Ух ты. Не ожидал я такого поворота событий. Мышонок планировала помириться и даже подготовилась к этому. Я снова опрокинул её на спину, проникая под одеяло и ведя ладонью по внутренней стороне бёдер.
— Тогда предлагаю перейти непосредственно к революции и начать с детальной разработки плана захвата важнейшей стратегической точки в этой битве.
Я припал к её шее, упиваясь шумным и быстрым дыханием своей девочки. Одеяло исчезло за считанные секунды, открывая мне больше доступа к её телу, а я не думая, целовал каждый сантиметр её тела, оставляя свои отметины, которые будут орать каждому педриле, что она моя.
— Боюсь, «стратегическая точка» слишком слаба даже перед намёком на захват и уже выбросила «белый флаг», признавая свою безоговорочную капитуляцию. Я так соскучилась по тебе, Кирилл!
— Моя ты девочка! — выдохнул, уже не в силах удержать нить словесной баталии и шаря руками в поисках долбанной молнии.
Она оказалась с боку, и как только я стянул с неё чёртово платье, чуть не офонарел от открывшегося вида. Красное кружевное бельё с кучей бантиков и кружев, которые были даже на перекрещённых ремнях пояса для чулок. Твою ж мать. Цвет отлично подчеркивал её атласную кожу, словно передо мной была сказочная принцесса, а не живой человек.
— Мышонок, если я не буду видеть тебя каждое утро рядом, я просто сдохну от ревности. Переезжай ко мне, прошу тебя.
А чертовка лишь заулыбалась, садясь передо мной на клени и расстёгивая ремень на брюках.
— Если на тебя произвело такое впечатление всего лишь бельё, боюсь представить о чём ты попросишь, когда я сделаю так.
К тому моменту, как она закончила говорить, мой член уже был у неё в руках. Михаила провела языком вдоль всего ствола, вырисовывая узоры и задевая каждую вену острым кончиком. С шумом вдохнул, наматывая её волосы на кулак и пытаясь не свихнуться. Твою мать. Она заставляла меня стонать в голос своим ртом и руками, вбирая меня чуть ли не до основания. Я упивался её горячим и маленьким ротиком, вздрагивал, когда шершавый язычок проходился по уздечке и сжимал челюсти, когда она всасывала в себя головку. Твою ж… Где она этому научилась? Не дай бог я узнаю о каком-нибудь бывшем хахале и ещё что-ниб… ммм… блять… какой кайф!
Я шептал её имя, двигаясь в такт с её ритмичными движениями, и не могу поверить, что это реально. Что она действительно сейчас сидит передо мной, отсасывает у меня и массирует яйца свободной рукой. По её лицу текут слёзы от слишком глубокого минета, но она всё рано старается. Всё равно делает это, лишь бы доставить мне удовольствие, от которого у меня сносит крышу.
Мгновение, и я кончаю с громким стоном уже не пытаясь сдержать себя и вклиниваясь ей глубже в гортань… Все мысли просто испаряются… Есть только она и безграничная жажда обладать ею всеми доступными путями. Окольцевать, приворожить, отметить её всюду зубами, языком, членом. Чтобы пахла только мною. Чтобы в мыслях был только я!
Повалил её на кровать, вытирая слёзы пальцами и целуя губы с моим вкусом. Блять. Я без ума от неё, и я не успокоюсь, пока в её паспорте не будет моей фамилии. Пока она не будет носить моего ребёнка. Я срывал одежду с неё. Срывал одежду с себя. Ласкал её тело, целовал и терзал каждый сантиметр и жаждал ещё больше. Спустился до гладких холмов и прошёлся языком по клитору, слыша её тихое и изумлённое «Ах!». Пальчики запутались в моих волосах, а я проник в неё средним и безымянным, всасывая клитор. Мышонок прогнулась в спине с громким стоном, который увеличил и без того мою отличную эрекцию. Я снова её хотел. Ещё и ещё. Вбивал в её лоно пальцы, вылизывая и кусая, с жадностью поглощал её соки и слушал своё имя в протяжных стонах. Я чуть не сошёл с ума, когда она содрогнулась всем телом, а её мышцы зашлись в конвульсиях, щедро поливая мои пальцы её оргазмом.
Поднялся к её губам и вошёл одним резким толчком, упиваясь плотностью и силой её мышц, которые не давали войти достаточно глубоко. Меня потряхивало от новой волны желания, что плясало в её глазах, пока я медленно двигался в ней, заводя по новой. Моя малышка сгорала дотла. Всё её тело снова выгибалось мне навстречу, ногти царапали кожу с безумной медлительностью, доводя меня до исступления. Вбивался в её тело, кусая её губы и тут же зализывая, потому что был слишком жаден сейчас, слишком голоден и ненасытен. Плевать мне на нежности — о них мы подумаем потом. Сейчас я так жаждал утолить почти животную страсть и желание насладиться этой близостью с ней, что моя верхняя голова попросту отключилась, а руки сами сжимали и ласкали её.