– Да, мам.
Глаза малышки расширились, мечась от меня к сотовому и обратно. Она начала отползать, вызывая у меня только чувство азарта и предвкушение награды.
– Несносный мальчишка! Где тебя носит? Ты на часы смотрел?
– Шесть, а что не так? – пробормотал я, хватая свою девочку за лодыжки и притягивая к себе. Она закрывает рот рукой, чтобы не произнести не звука, но писк я всё же слышу.
– А какое сегодня число ты помнишь? Совсем со своей работой о родной матери забыл! Ни стыда, ни совести!...
И я уже мог не слушать бесконечный поток слов недовольства мамы, утыкаясь носом в сгиб шеи Михаилы и вдыхая аромат моего геля для душа. От неё пахнет мной. Она пропитана мной, и это чертовски заводит! Провожу языком по гладкой коже вниз и посасываю ключицу. Раздается её тихий вздох, который переворачивает во мне все моральные принципы и заставляет взять малышку прямо во время разговора с матерью. Сжимаю её бедра, трусь об неё, не скрывая намерений, которые чувствуются через ткань х/б штанов, а малышка выгибается мне на встречу, запутывается пальчиками в моих волосах, отставив стакан с напитком в сторону. Как это чертовски приятно – просто чувствовать её рядом, знать, что она моя, прикасаться к ней, когда мне вздумается.
Провёл носом по её щеке, вдыхая запах кожи любимой женщины.
– Без ума от тебя.
Тихое хихиканье и ножки на моих боках отличное доказательство того, что мой Мышонок доволен, а большего мне и не надо. Теперь у меня было всё. И это «всё» сейчас в моих руках.
– Твоя мама всё ещё ругается, – прошептала она, закусывая губы.
Я хмыкнул.
– Это надолго. Она сегодня устроила званый вечер для друзей и родственников, а я не приехал. Вот и бесится.
Коснулся её губ своими и смял в ладони упругую грудь. Раздался прерывистый вдох, и любимые глаза затянуло ещё большей поволокой.
– Ты должен поехать, – тихо с запинками произнесла она, прижимаясь ко мне всем телом. – Это твоя мама. Я могу подождать.
Задался вопросом, не много ли она перенесла за сегодня, но откинул эту мысль. Я больше не хочу ждать. Хватит. Я хочу всего. И сразу. Сейчас.
– Мам, – остановил женщину «на том конце провода», протиснув руку под спину Михаилы и прислонился лбом к её плечу. – Я буду через пару часов. И не один.
Короткая пауза и закономерный вопрос:
– С кем?
– Со своей любимой.
Долгая пауза, которую разбивали протесты Мышонка и её попытки вырваться, и ещё один вопрос:
– Она хорошая?
– Она потрясающая, мам.
Мама улыбалась. По голосу слышал. Даже видел в голове как теплеет её взгляд.
– Наконец-то ты съедешь от меня! Жду вас до девяти. И только посмей приехать без моей невестки, я тебе задницу ремнём надеру. И в угол поставлю.
– Мам!
Но несносная женщина скинула звонок, а девушка подо мной рассмеялась в голос.
– Зря смеёшься, она и тебе задницу надерёт, – припугнул малышку, делая серьёзное выражение лица.
Всё ещё смеясь, она покачала головой, но потом успокоилась, видимо, посчитав, что я действительно не шучу.
– Неет, – протянула, не веря своим ушам, – она это… что, правда?
Усмехнулся, зарываясь лицом в её влажные волосы.
– Чистейшая, Мышонок.
Даже не думал, что добраться до места будет так сложно. Проблема была в том, что я отпустил шофера и охрану, и мне пришлось сесть за руль, когда моя девочка совсем без нижнего белья, потому что я его «случайно» порвал. Совсем рядом сидит. В узком платье, которое задралось до середины бедра. Я взял её после разговора с матерью. Взял в машине. Взял в её доме, пока переодевалась, потому что просто не смог спокойно наблюдать как натягивает на свою шикарную фигуру чёрное кружево. Откуда только силы берутся, я понятия не имею, но подъехав к ресторану моего друга, где мама ежегодно собирала всех близких, решил всё-таки успокоить свой бесконечный стояк.