Да что ж такое-то? На ней закрытое вязаное платье с высоким воротом, с длинными рукавами и длинной до колен, а для меня это как латексный костюм женщины-кошки. Это просто издевательство какое-то. Я желал её любую и всегда. Вот только малыш уже на грани своих сил. Взял нам по энергетику, чтобы хоть как-то пережить этот вечер, и Мышонок сейчас сидела, откинувшись на спинку, и потягивала напиток, который должен бы её взбодрить, но, кажется, эта фигня совершенно бесполезна.
Остановился перед всё тем же зданием, куда каждый день ходим обедать, и провёл пальцами по её щеке. Она собралась за считанные минуты и даже не красилась. Внешне ничем не выдавала внутренних чувств, но вот глаза бегали по лобовому стеклу и были полны страха.
– Побудем час и уедем, если тебе не понравится.
Прикрыла веки и об руку мою поластилась, словно кошечка.
– Хорошо.
Не выдержал, к себе притянул и к губам её прикаснулся, врываясь в её рот языком. Просто физически не получается от неё оторваться. Понимаю, что нельзя так, что выжимаю из неё все соки, а прекратить не могу. Словно болезнь какая-то! Безумие! Одержимость ею! Заставил себя прервать поцелуй, провёл по её губам подушечкой большого пальца и улыбнулся их красоте. Мягкие бантики. Алые. Сексуальные. Порой дерзкие, но всегда нежные. И рядом с ней я даже думать забыл, что там внутри кроме матери ещё куча народа.
Заглушил мотор, вышел и помог малышке спуститься на землю из внедорожника. Такая маленькая рядом с этой махиной. И, чёрт возьми, моя! Эта мысль не давала мне покоя, вспыхивая каждый раз, как только посмотрю на неё. Надо бы успокоиться и взять себя в руки, но это чертовски сложно.
Мы уже подошли к двери, когда любимая вдруг остановилась и тяжело выдохнула. Я ждал её слов или просьб, но она только сильно зажмурилась, а потом кивнула.
– Ладно. Пошли.
Улыбаясь, словно кретин, открыл перед ней дверь, и шум веселья ударил в уши. Блять. Это будет сложно не только для неё. Обнимая её за талию, подошли к администратору, которая провела нас в нужную залу. Человек сорок или пятьдесят сидели за столами, что-то оживлённо обсуждая, но стоило нам появиться, как наступила гробовая тишина. Я усмехнулся, обведя взглядом собравшихся, а Михаила рванула назад к двери. Чуть не выпустил её из рук, вовремя прижав к себе плотнее.
Насрать мне на этих людей, всё самое важное сейчас рядом, но представить родственникам и друзьям как положено я хотел для неё. Хотел дать ей уверенность в наших отношениях. Дать большего, чем пустые слова.
– Ну, наконец-то! – воскликнула мама, поднимаясь с места во главе зала и стола для «самых близких» и направляясь к нам. – Я уже думала, ты в своём офисе застрянешь и в этом году.
Мама была сегодня ещё красивее, чем раньше. Светлое платье в пол лоснилось на хрупком теле, а седые волосы уложены в высокую причёску. Для своего возраста она хорошо сохранилась. Минимум морщин на лице благодаря хорошим косметологам и уходу за собой. Каждый раз, смотря на мать, я думал, чего не хватало отцу? Элегантная эффектная женщина с отличным характером и доброй душой. Даже в пятьдесят семь за ней увивались толпы мужчин, а папа предпочёл ей силиконовую секретаршу.
Поцеловав меня в обе щеки, для чего мне пришлось наклониться к ней, мама в ожидании посмотрела на мою спутницу, всматриваясь в её глаза.
– Дай я на тебя посмотрю.
Женщина бесцеремонно взяла руки Мышонка и сделала шаг назад, осматривая девушку с ног до головы. На её лице расцветала довольная улыбка, тогда как Михаила с испугом посмотрела на меня, понимая, что не спросила имени.
– Красавица какая! – протянула мама, отпуская ладони и обнимая за плечи будущую невестку. – Я в восторге! Как твоё имя, дочка?
– Михаила. Или просто Миша.
Кто-то за столом что-то уронил, зазвенев на весь зал, а глаза мамы удивлённо увеличились.
– Как необычно! Настоящее сокровище. Пойдём. Представлю тебя членам семьи.
И начался ад. Мужская половина гостей с нескрываемым интересом смотрели на мою девушку, заставляя меня сжимать челюсти, а женская с любопытством рассматривали Мышонка, пытаясь завладеть её вниманием. Со всех сторон сыпались вопросы, загоняя Михаилу в тупик и заставляя нервничать. Я пытался её поддержать, держа за руку под столом и делая скучающий вид, но вычерчивал узоры на её коже. Зря мы приехали. Смотря на растерянность любимой женщины, я теперь не видел в этой идеи ничего хорошего. Она не была готова к такому повороту, а я слишком нетерпелив и допустил ошибку. Опять.