– Мам. Мы поедим. Сегодня был тяжёлый день…
Она кивнула.
– Я знаю. Мне Данил звонил. Рассказал о визите твоего отца. Просил, чтобы я к тебе не лезла, но… – она пожала плечами и вместе с нами поднялась на ноги. – Идите, конечно. Я вас провожу.
Я помог Михаиле подняться и повёл её к выходу, придерживая за талию. Мама щебетала что-то о том, как рада, что я, наконец, нашёл «ту самую» и она скоро увидит внуков, а я с какой-то горечью вспомнил, что перед выходом из дома, Мышонок выпила какую-то таблетку. И мне это не нравилось на каком-то странном подсознательном уровне. Что, если эти штуки отравляют её организм и потом у нас не получиться иметь детей. Мне тридцать восемь, ей скоро тридцать, но время-то тикает. Пора. В смысле, по возрасту пора. Это внешность обманчива и в шестьдесят ты будешь выглядеть на сорок, а вот душа уже нет. Если душа устанет, и жизнь перестанет радовать, то, как я смогу радовать своих детей? Надо это исправлять, но как? Как достучаться до Мышонка? Не думаю, что она обрадуется скорой свадьбе и беременности. Уж слишком она принципиальна. Вот только мысль уже имеет место быть.
Глава 20. Михаила
Это же надо. Спустя столько лет прошлое всё же накрыло меня с головой. Вся горечь и обида вновь прорвались сквозь толстую корку памяти, заставляя глотать воздух от боли. И ведь понимаю, что тот мужчина совершенно не причём, но отрывки событий до сих пор эхом отзываются в голове. И реакция Кирилла… Господи. О чём он только подумал? Он был готов одним взглядом избить Виктора до бессознательного состояния. Да, мне приятно то, что мой мужчина способен за меня постоять, но это его родственник. Да и что Кирилл этим добьётся?
Мы дошли до машины, где Демонов развернул меня к себе и прижал спиной к дверце. Его губы требовательно и по собственнически буквально врезались в мои, а руки сжали в тиски лицо и талию. У меня голова пошла кругом от его грубого, но такого страстного поцелуя. Я прижалась к его телу ещё плотнее, потянув за ворот белоснежной рубашки на себя. В его кармане звонил мобильник, но он и ухом не повёл, с жадностью подчиняя меня себе. Я чувствовала его возбуждение чуть выше лобка. Чувствовала, с какой силой он меня хочет, и это сводило с ума.
– Кто он для тебя? – спросил он, шумно дыша мне в рот.
Моё дыхание тоже сбилось до невероятных частот, а желание стало настолько велико, что сводило судорогой живот. Или это те самые «бабочки» отплясывали танго?
– Пустое место, – ответила на его вопрос и улыбнулась.
Ревнивец. Какой же он ревнивец. Серые глаза блестели сталью и злостью и впивались в мои, выискивая ложь, но голос был слишком ровным и холодным для его состояния.
– Что тогда тебя напрягло, если он «пустое место»?
Я улыбнулась, искренне наслаждаясь его реакцией. Не то, чтобы я специально его сейчас доводила, но было безумно приятно знать, что я дорога ему не меньше, чем он мне.
– Я скажу, если ты успокоишься, любимый.
Его палец очертил контур моих губ, и ладонь спустилась на шею, вырисовывая узоры на коже, пока вторая рука опустилась на ягодицу, сжимая её до боли.
– Я не смогу успокоиться, пока ты не скажешь, Михаила. Видимо, мы в тупике, и кому-то из нас надо сделать первый шаг. Я не хочу его делать. Не сейчас, Мышонок…
Приложила пальцы к его губам, призывая к молчанию. Какой, однако, разговорчивый стал. То слова не вытянешь, то это слово не вставишь.
– Когда училась на журфаке, у меня были отношения. Молодость, первая влюблённость и всё такое. Максим быстро завоевал моё внимание, но после того, как я стала глухой, он посчитал, что такая партия ему не подходит. Виктор был лучшим другом Максима. Я его сначала не узнала, но когда заговорил, поняла кто он. Неприятные воспоминания – это всё, что нас связывает, Кирилл.
Он хмурился, слушая меня очень внимательно, глаза широко распахнул, а по скулам ходили мышцы. Руки на моей талии напряглись, при незнакомо имени, и, кажется, будто застыл, боясь пошевелиться.
– Ты… его любила?
Голос с хрипотцой заставил меня пожалеть о прямолинейности, но увиливать и врать в таких вопросах настоящий грех. Я не видела жизни без Кирилла, но и начинать с секретов не хотела.
– Да. Любила. И мне казалось, что это навсегда. Но, Кирилл, это прошлое. Оно прошло. Как и влюблённость. Ты тоже любил. И я это принимаю. Прими и ты.
Его глаза забегали по моему лицу, а потом он сделал глубокий вдох.