Он взял моё лицо в руки и улыбнулся.
– Всё хорошо, ты правильно поступила. Умница моя! Моя ты умница!
Я закивала головой, вытирая лицо от слёз, и в этот момент рядом опустилась его мама. В её глазах была тревога, она осмотрела нас с ног до головы, что-то сбивчиво говоря, а потом кинулась к моей ноге, которую я уже не чувствовала толком. И не зря. Огромный треугольник от разбитого стекла торчал прямо из мягких тканей на середине бедра. Вот же ш чёрт! Я и боли не чувствовала до тех пор, пока не увидела это, а теперь место жгло и выкручивало наизнанку. Я вскрикнула, когда женщина коснулась коленки, хотя скорее больше от испуга, чем от боли. Она подхватила с пола чей-то телефон и принялась звонить, наверное, в скорую, но в этот момент в ресторан ворвались несколько человек в чёрных одеждах, а с ними и Анатолий Николаевич. Кирилл подхватил меня на руки и понёс на улицу. Я сильно зажмурилась, вскрикивая от боли в ноге, и уткнулась в его плечо. Огонь охватывал всё больше и больше территории на моей конечности, пульсируя под кожей и заставляя дышать через раз.
Мы сели на заднее сидение какого-то другого внедорожника. Кирилл аккуратно устроил мою ногу на сидении, но не выпустил из рук, его шофёр завёл мотор, и вибрация отдалась в ране покалыванием, а мама Кирилла села спереди, всё ещё сжимая в руках чужой мобильник. Она была напугана, хоть я и не понимала почему – Кирилл ведь полностью цел, да и всё равно. Сейчас я была полностью поглощена видом крови, что сочилась из ровных краев на кожаное сидение бежевого цвета.
Закрыв ладошкой рот, я жмурилась на плече любимого и пыталась сдержать писк. Больно. Очень больно. Кирилл включил слуховой аппарат за моим ухом и поднял моё лицо к нему.
– Всё будет хорошо, Мышонок. Потерпи чуть-чуть, хорошо? Мы едем сейчас к врачу, он даст тебе обезболивающее и залечит рану. Ты только не волнуйся, малыш.
Я закивала, но так жутко захотелось спать, что даже мучительное жжение перестало быть препятствием…
– Рана слишком глубокая, Кирилл, – заговорила его мать, – задета артерия. Михаила теряет слишком много крови! Толик! Поторопись! Прошу тебя!
Объятья Демонова стали сильнее, не давая сделать и вдоха. Последнее, что я услышала, это его слова полные страха.
– Малыш, ты только держись. Хорошо? Я же не смогу без тебя, Мышонок, не смогу…
___
Ну что. Принимаемся за продолжение)
Глава 21. Кирилл
Может ли страх парализовать сознание?
Сжимая в руках обмякшее тело своего Мышонка, я прислушивался к её пульсу и не мог больше ни о чём другом думать. Мысли предательски пытались свернуть в том направлении, в котором я начинал ненавидеть себя.
Она не умрет…
Побледневшие губы приоткрыты, и с них рвано срывается поверхностное дыхание. Чем больше крови заливало бежевый салон, тем меньше сил у неё оставалось даже дышать, а впереди ещё пара километров пути. И я абсолютно бессилен. Я ничего не могу сделать. Попытаюсь вытащить стекло, крови будет ещё больше. Попытаюсь наложить жгут, нарушу систему кровообращения, и образуются тромбы. Попытаюсь приложить что-нибудь, смещу осколок и причиню ещё больший ущерб.
Куда не посмотри, везде безысходность.
Когда я в последний раз себя так чувствовал? Когда в последний раз я трясся от мысли, что теряю контроль? В садике? Или в школе? На улице среди дворовой шпаны? Работа в «ТрагерИкс» дала мне многое и научила не меньшему, но и лишило самого важного – уверенности в собственных силах. Когда деньги решают за тебя всё, ты перестаёшь оценивать свои возможности здраво. Они дарят контроль и власть, но лишают тебя гораздо большего. Нужно только привыкнуть, что стоит прошелестеть купюрой, и тут же явиться кто-нибудь и выполнит за тебя бо́льшую часть действий, как жизнь преподносит урок – ты ничем не лучше других. Сколько бы не было у тебя бабла, ты не сможешь купить за них лишний вдох для своей любимой. Лишний час, лишний день, неделю, год. Сколько бы власти у тебя не было, ты не сможешь управлять самой жизнью. Не сможешь заставить прекратить её продолжаться, не сможешь заставить её замереть.
Наблюдая, как лучшие хирурги в клинике Грешника увозят единственного важного для меня сейчас человека, я понимал, что никакие пилюли, никакие богатства не смогут заменить мне Михаилу. Насколько бы я не погрузился в работу, я не смогу выгнать из головы мысли о ней. И если с ней что-то случиться, если она не… не выживет, я умру вместе с ней.