Всю свою жизнь я бежал от себя, но каждый раз делал круг, возвращаясь к началу. Я сбежал на войну, когда родители объявили о разводе. Я сбежал от бывшей жены, когда понял, что она ко мне остыла. Я сбежал от последствий непрерывных битв в работу, лишь бы не разбираться в проблемах своей головы. И вот сейчас, когда Михаила на волоске от смерти, я впервые в жизни не хочу бежать, но и не могу ничего сделать. У меня нет медицинского образования, чтобы присутствовать на операции. У меня нет нужных знаний, чтобы понять, что делать дальше. Единственное, что я смог сделать, это позвонить другу, который уже и так мчал сюда.
«Всё будет хорошо. Здесь самые лучшие врачи, и Илья скоро приедет». Я знаю. Я знаю это всё, но внутри, будто вот-вот взорвётся вулкан. Я слишком хорошо знал и это чувство. Мои пальцы сжимали подоконник до побелевших костяшек. Пластик трещал от бесконтрольной силы. Дыхание медленно покидало и возвращалось ко мне. А в голове калейдоскоп тёмных картинок возможного будущего. В груди плавятся рёбра от желания что-нибудь разбить, сломать, уничтожить. Когда в последний раз была такая вспышка? Ещё до встречи с Мышонком. Шесть дней назад. Подумать только. Всего шесть дней Михаила присутствовала в моей жизни, а кажется, что вечность. Кажется, что я её и не отпускал на той базе к родителям.
Наклонил голову ниже, пытаясь взять себя в руки и не дать себе сломаться. Я должен контролировать себя, должен сам научиться с этим справляться. Но не могу. Желание просто прикоснуться к моей малышке разъедает внутренности и воспаляет мозг. Я должен знать, что с ней всё в полном порядке.
Зачем я повёз её в тот ресторан? Зачем потащил с собой? А она ведь почувствовала что-то неладное. Недаром говорят, что у женщин очень развита интуиция, а у моего Мышонка она на высоте. Удержала меня. Не дала выйти и осмотреть лучше проклятую бомбу. Дерьмо!
Цветочный горшок полетел к стене слева от меня и разбился вдребезги. Земля упала кучкой, а поверх улёгся какой-то фиолетовый цветок, образуя могилу. Хотел всего лишь повернуться и отойти к сидениям, присесть, но не справился. Всего лишь на мгновение контроль был утерян, но исход не так уж и плачевен, как мог бы быть. Легче не стало. Хуже тоже. Вулкан как действовал внутри меня, так и действует. Набирает обороты, готовиться к мощному извержению…
— Кир.
Я обернулся на голос Грешника и в ожидании посмотрел ему в глаза. Он усмехнулся, увидев цветок на полу, и удовлетворённо кивнул.
— Это прогресс…
— Михаила.
Плевать мне на прогресс или регресс. Что с моей девочкой?
— Всё в полном порядке, Кир. Переживать не о чем. Рану заштопал, заживил, сейчас под капельницей, но пару дней ей нужно побыть тут.
Я сузил глаза, и друг как всегда меня понял. Они все меня понимали по одному лишь чёртовому взгляду, по одному вздоху, словно мы мыслили одинаково.
— Организм потерял много крови, Кир. Нужно восполнить недостаток, но у неё очень редкая группа. На вес золота. Понадобиться какое-то время, чтобы препараты восполнили потерю. Пойдём, уверен, ты хочешь с ней побыть. Правда, она спит.
Лишь когда я сжал холодную ладонь и прислонил её к своему лицу, облегчение заполнило меня. Девушка была очень бледна. Сотни проводов, кислородная маска, система в вене. Такая хрупкая и слабая. Я подвел её. Не учёл, не подумал. А должен был. Смотря на тёмные круги под её глазами, винил себя в том, что моя маленькая девочка сейчас на этой кровати. Знать бы наперёд, какое дерьмо может приключиться, жить стало бы куда спокойнее.
Я отодвинул простынь и провёл пальцами по гладкой коже бедра. Даже шрама уже не осталось, но перед взором так и стоял тот осколок в её ноге. Как он разрезал плоть и мышцы. Как кровь заливала салон и меня… Те минуты были настоящим адом.
Придвинув ближе кресло, уселся, все так же сжимая ее пальчики. Тонкие, ровные, с аккуратным маникюром. Под прозрачным лаком отчетливо виднелись светлые лунки ногтей.
Изучая её руки, мысленно просил прощения. За её глухоту. За этот ресторан. За эту бомбу. Я причинил ей слишком много дерьма.