— Нас реально подставили, Демон. Просто выслушай…
Я сел за стол, где были раскиданы карты и мелочь, и откинулся на хлипкую спинку одного из стульев. Отсюда я видел каждого из них.
— Хорошо. Я слушаю. Начнём с простого. Кто вы такие?
Вышло как-то издевательски, но пацан не растерялся. Сейчас он был другим. Растерянным, испуганным даже. Дорожит остальными? Что их связывает?
— Ты же прекрасно знаешь кем я был в лагере Танлибов?
Я кивнул. Забавной зверушкой для правой руки главаря он был. Пока я наблюдал за ним и остальными, понял, что мальчишку пытаются сломать, но ничего у них не выходило.
— Когда вы бежали из лагеря, нам удалось тоже сбежать…
Я перевел взгляд на других. Вот тут половина мозаики и встала на место. Вся эта пятёрка с того самого лагеря. Вот, что их связывает.
— Допустим. К чему этот спектакль?
— Мы хотим сотрудничать.
Я сжал переносицу пальцами в надежде, что придут дельные мысли, но был сплошной мат. Да что ж мне с ними делать?! Большей глупости я в жизни не слышал! Вставая, достал из-за пояса ствол и направил на одного из мальчишек.
— Значит так. Ссать в уши ваш дружок будет кому-нибудь другому, а вы, если не скажите мне всей правды, отправитесь на тот свет. Кто такие и какого чёрта с помощью ваших детонаторов подорвали мою тачку? Считаю до пяти…
— Стой! — чуть ли не проорал Игнат справа от меня. — Стой, не надо, они ни при чём, это моя идея! Всё идёт не так как я планировал!
А вот и рычажок на тебя, дружище. Я прижал дуло ко лбу стоящего у меня на прицеле парня, который зажмурился, чувствуя, как подкрадывается песец.
— А как ты планировал, Игнат? Что мы с тобой в карты сыграем? Ты два года проработал в нашем холдинге. Ты был в допросной. И кому, как ни тебе, знать, как мы привыкли вести дела? Говори!
— Хорошо, только не трогай их! Они реально ни при чём! На следующий день, как вы меня отпустили, со мной связался Халиб…
Халиб. Как давно я не слышал этого имени. Кажется, прошлое не собирается меня отпускать.
— Он сдох в тех взрывах.
— Он выжил! Живее всех живых. Клянусь тебе!
— Клянешься? И ты думаешь твоим клятвам есть цена? Раз, Игнат.
Вся эта заморочка порядкам меня достала.
— Он вышел на меня несколько дней назад, предложил работать на него. Я отказался, на что он ответил, чтобы я следил за собственной тенью…
— Два.
— Я не понял, о чём он говорит! Да, мать твою, я больше нихрена не знаю! Потом твоя тачка взорвалась, а мы в том месяце выпустили детонаторы дальнего действия! Я не знал, что делать! Решил связаться с вами так, чтобы это не вызвало подозрений, думал, вы одни приедете! Это всё! Нам просто нужна ваша помощь! Халиб нас подставляет! Клянусь…
— Пять, — задумчиво произнёс я, убирая ствол от головы парня, который пошатнулся и выдохнул с шумом воздух.
В этот раз Игнат не врал. Я до чёртиков напугал эту компашку, но всё, что мне сказали, было чистой правдой. Халиб не просто выжил в том пожаре при нашем побеге, но и попытался стравить нас. Убить двух зайцев или нашими руками избавиться от половины проблем? Не очень умно, хотя, если бы я не начал задавать вопросы, то сомневаюсь, что оставил бы в живых этих мальчишек.
Чёрт. Как давно я не слышал этого имени и надеялся, что никогда не услышу. Именно он отдавал приказы и именно этот человек хотел сломить нас. Более трёх месяцев нас пытали, в надежде выведать хоть что-то, что помогло бы ослабить армию Республики, но мы и так ничего не знали. У нас были приказы, в остальное совать нос не горели желанием. Да и когда? В течении года были на заданиях, а несколько недель отдыха заполнялись писаниной отчётов и рапортов. Задавать вопросы не было времени.
Сейчас всё изменилось, да так, что порой кажется, что живёшь не своей жизнью. Мы занимаем громкие должности, носим ордена и высшие звания, но суть осталась та же – всё ещё защищаем и чистим. Как и раньше возимся с бумагами, как и раньше разрабатываем планы, как и раньше истребляем врагов нашего государства.
Помнится в детстве, когда началась война, я искренне не понимал почему на нас напали и почему на голову падают ракеты. Мне казалось, это какая-то ошибка, ведь вчера всё было спокойно, а сегодня днём братья, отцы и деды берут в руки оружие. Спустя двадцать лет я всё так же этого не понимал, но война так и не заканчивалась. Пока не попал в плен. Вот там-то всё и встало на свои места. Враг оказался врагом, а война должна была стать геноцидом для половины земного шара, а всё потому, что нам не повезло родиться именно нашей нации, именно на наших землях. Я больше не видел в противнике заложника ситуации, я видел фанатиков, идеология которых запрещала любую другую расу, кроме их собственной.