От этих слов мое тело задрожало. Впервые в жизни я ощущал страх неизвестности, представляя, что на месте этого парня всегда могу оказаться сам через несколько лет. Сколько себя помню, я мечтал быть стражем, и потому панически боялся стать изгоем. Этого нельзя был предвидеть, изменить или предугадать. И это было единственным, чего я боялся на самом деле.
В свои шесть лет многое еще ждало впереди, обучение только началось, а я уже мечтал, как буду вот так же стоять перед священным огнем и пить напиток, становясь стражем. Но что, если это не суждено?! Мне страшно было представить, что стану никем. Это было немыслимо … Равносильно смерти…. Даже намного хуже, потому что даже сейчас я не боялся умереть, а не стать стражем страшился как ничего другого.
-Арай, вот ты где?! – вдруг раздался надо мной раздраженный голос отца. – Так и знал, что ты будешь тут. Я же запретил тебе приходить на Церемонию, но все равно ты так и не послушался! Ты уже достаточно взрослый, чтобы знать, что такое дисциплина! Получишь за это десять ударов, чтобы запомнить, что приказ взрослых нужно исполнять! Без понимания этого ты никогда не станешь достойным членом рода! А теперь быстро домой!
Я лишь виновато вздохнул, краем глаза видя, как переглянулись отец и один из наставников на священной поляне. Тот лишь снисходительно кивнул, что было чудом, а я выдохнул. Хотя бы мой проступок не будет вынесен на обсуждение Совета Главнейших. Это был бы позор всей нашей семье.
-Хорошо, пап, – с трудом двигая затекшими конечностями и замершим телом, пытаясь встать, согласился я, все равно бросая взгляды на молодых стражей. Но я увидел главное, а теперь можно было выдержать все, что угодно. Включая, перетерпеть наказание, которое определит отец. Боль за такое было малой платой. Я был воодушевлен торжеством момента, запечатлевшегося в моей памяти навсегда. И страхом стать изгоем...
И вот мы шли с отцом по дороге, ведущей к городу, а я не мог удержаться от вопросов, наполнявших теперь мою голову после всего увиденного.
– Пап, почему Церемония проходит так? Ночью, когда никто не видит. Почему запрещают смотреть? Ведь узнать, как становятся стражами так важно! И это просто потрясающе! Приходится ждать Церемонию так долго! Целых двенадцать лет! Это же полжизни! Как это вообще можно выдержать?!
Отец неопределенно хмыкнул, но затем строго спросил:
-Откуда ты узнал, когда это произойдет? Это держат в тайне до последнего часа.
Он смотрел на меня сверху вниз будто прожигающими насквозь огненным глазами и цепко держал за руку, чтобы я наверняка больше не сбежал. А мне приходилось поспевать за его широким военным шагом, идя почти бегом, пытаясь объяснить.
-Это же просто! Подслушал разговор наставников, – похвастался я, гордясь собой неимоверно. Мне казалось это сделанным умно и ловко.
Отец только тяжело вздохнул.
-Арай, но почему с тобой всегда так?! Ты постоянно не слушаешься! Как не поймешь, что дисциплина одно из самых важных добродетелей стража! Во всем! А ты ведешь себя словно я никогда не говорил тебе об этом!
Мне вдруг стало неимоверно стыдно. Он был прав. Дисциплина была одним из важных правил нашей жизни. Стало грустно, что я так сильно разочаровал отца,. И предпочитая теперь молчать, лишь понуро смотрел на свои грязные ноги, пока мы не дошли до двухэтажного каменного дома. Когда отец взялся за тяжелую кованную ручку двери, то он вдруг тихо и неожиданно произнес. Так тихо, что я даже не был уверен, что это мне не привиделось:
-Потому что всегда больно отпускать тех, кто был тебе другом, братом, сестрой, любимым, а вмиг стал никем. А им будет еще тяжелее уйти, видя лица тех, кого должен покинуть.
А затем сразу открыл дверь, и втащил меня в тепло и свет, где ждала мама.
-Кайри, я нашел его! – сказал отец матери уже другим, уверенным и громким голосом, наконец, отпуская мою руку. Та подошла и так же обреченно выдохнула, смотря такими же янтарными глазами.
- Арай, ты же понимаешь, что теперь мы обязаны тебя наказать?- спросила она грустно. – Хорошо, что наставники не доложили Старейшему о твоем проступке.
-Да, мам, - выдохнул я, виновато опустив голову и готовый к расплате.
Вот только я все никак не мог прийти в себя от слов отца. Их смысл был не до конца понятен, хотя сам чувствовал легкую печаль за Эра, ушедшего в ночь даже не оборачиваясь. Нет, я не боялся сам по себе уход из нашего города. Это было очень похоже на служение, когда мы покидали наши земли на семь лет, отправляясь в странствия. Больше всего я боялся, что не буду способен сражаться со злом как страж.