-Пап, можно? – спросил я, постучав и сразу открыв тяжелую дверь.
Тот сидел за столом при мерцании лампы от свечи, поддерживаемый магией, и казалось, был рад, что его прервали. Увидев меня, отец улыбнулся, от чего шрам на шее от огромных когтей страшного борага совсем рядом с яремной веной показался чуть темнее в свете. Я хорошо помнил рассказы, как он чуть не погиб от этого ранения и подсознательно ненавидел это страшное животные сильнее остальных.
-Арай, заходи! Ждал тебя! - улыбнулся папа.
-Да, Саела передала, -скривился я от воспоминания.
Тот понимающе ухмыльнулся.
-Почему ты так относишься к сестре? – спросил вдруг отец, всматриваясь, – мы воспитывали тебя в любви к родным. А вы как два грызла.
У меня лишь вырвался вздох. Этих злобных животных не любил никто. Они вообще были неприручаемы, всегда агрессивны и готовы нападать постоянно. Маленькие, ощетинившиеся.... Сравнение с ними было почти оскорблением. Но как объяснить, что та совершено невыносима, да еще делает это намеренно?!
-Не знаю, но она стала такой выскочкой! Как вы с матерью выдерживаете ее? – не удержался я от комментария.
Отец усмехнулся еще шире.
-Ты забыл, каким сам был в ее возрасте?! Да что там в одиннадцать! Более невыносимого мальчишки пяти лет я вообще не встречал. Так что зря ты так! И потом, Саеле тоже хочется показать то, что умеет, заслужить доверие. И в первую очередь наше признание. А это похвально. Она растет настоящим стражем. В ней, как и в тебе видятся огромные задатки.
-Да, - выдохнул я недовольно, вынужденный согласиться, но это не меняло собственное мнение о сестре и девушках вообще.
Но вдруг в момент лицо отца изменилось, став серьезным и даже словно грустным.
-Но я позвал тебя не за этим.
Непроизвольно я вытянулся на этот голос и отца, и в то же время Главнейшего, молча и с почтением ожидая причину приглашения.
-Сегодня ночью ровно при восходе двух светил будет Церемония, - сказал тот, пристально смотря.
Он изучал меня долгим пронзительным взглядом, прекрасно зная, как я ждал этого дня, как стремился, а может, как боюсь до сих пор. Мое сердце в этот миг заколотилось так, будто изо всех сил бегу на крутую гору, а вершины все нет.
-Уже сегодня?! – сдерживая дрожь спросил я.
-Да, -кивнул отец. – и потому хотел дать тебе несколько советов. Знаю, как для тебя это важно и потому не хочу, чтобы ты поддался эмоциям.
-Спасибо! – искренне ответил я, смотря ему в лицо и видя мудрость во взгляде старшего.
Мужчина же неспешно встал и подошел ближе, затем положил большую мускулистую руку мне на плечо, смотря глаза в глаза.
-Что бы не случилось, ты все равно останешься нам сыном. Мне и маме.
Я тут же побледнел, прекрасно понимая, что тот имеет в виду, и осознавая почти кощунственность таких слов. Тем более от Главнейшего. Но отец явно не был готов отказаться от меня, если худшие страхи оправдаются. Если стану изгоем… Хотя мне сложно было понять, что именно это значило, как бы он поступил. Слова тут же застряли в горле спазмом эмоций, дав только вздохнуть. Но смотря в его глаза сейчас, я опять увидел в них печаль и не смог ничего сказать даже отдышавшись немного. Та его фраза в детстве опять всплыла в памяти.
-Конечно, мы все надеемся, что этого не будет, но хотел, чтобы ты знал, - продолжил отец тихо. - А потом, когда будет просыпаться дар, думай о том, какой он. Как раскрывается в твоем теле. Представь его как нового друга или брата, даже может быть кокой формы. Тогда вы привыкните быстрее к друг другу, поймете возможности и как действовать сообща.
-Ты говоришь о нем, как о живом! – поразился я.
-Сам все скоро поймешь, - улыбнулся отец. – просто помни, что он часть тебя. Та, которая всегда поможет. Но его нужно уметь слушать.
-Понял, отец! – выдохнул я, чуть ошалев. Мне никогда не думалось об этом вот так. И видимо, это тоже была тайна, которую никто не должен был говорить раньше времени.
-Сегодня всем кандидатам скажут о Церемонии, но сам ничего не говори друзьям. Это не твоя забота, - заметил отец напоследок, убирая руку.
Я кивнул.
-Помню.
-А теперь иди домой. Тебе нужно собрать вещи, - выдохнул он, возвращаясь на место и к бумагам.
-А ты разве не идешь? – спросил я удивленно, еще не осознав полностью все услышанное.