-Нет, мне нужно еще задержаться. Но я буду на Церемонии, - сказал Главнейший, уже опять вернувшись к документам, лежащим на столе.
Я не помнил, как выскочил из кабинета. Ноги сами несли меня на улицу. Хотелось кричать и в то же время страх накатывал волнами, от чего шаг был быстрее и резче.
«Сейчас бы помахаться с кем-нибудь», - подумал невзначай, понимая, что в схватке смогу избавится от охватившего волнения, сбросить напряжение. Вдруг сразу за мной из здания Совета выскочила Эвер в похожем состоянии.
-Ты знаешь? – тихо спросила она, догоняя и теперь идя рядом.
-Да, - кивнул я, понимая, что ее мать, одна из Главнейших, тоже наверняка сказала про Церемонию.
- Боишься? – тихо спросила девушка, смотря чуть испуганными глазами, а я впервые увидел, что она еще более миленькая. Во всяком случае, я одобрил выбор Румея.
-Нет, - сухо соврал пытаясь унять собственное сердце.
-А я боюсь, - вдруг прошептала Эвер уже смотря на дорогу и непроизвольно схватив меня за руку. Это было очень смелое признание. Страж не должен был ничего боятся, а она сказала об этом…. – Но мы же поддержим друг друга? Даже если…, - спросила девушка с придыханием, опять вскинув взгляд на меня.
На этом страшном слове она тоже запнулась, а я понял, что не единственный, кто боится.
-Конечно, - нарочито уверенно ответил, улыбнувшись. И тут вдруг с языка сорвалось само собой:
- Думаю, это важно оказывать друг другу поддержку. Особенно в такие моменты. Мы же так близки.
Та в ответ озадаченно посмотрела.
-Ну, как родные, - поправился я.
- Кого-то особенного поддержать? Как родного? – вдруг спросила девушка тихо, отдернув свою руку, только сейчас поняв, что продолжает держать мою.
-Ну да, -кивнул я, имея в виду то, что после стольких лет проведенных рядом вряд ли есть кто-то ближе. Во всяком случае она мне была точно роднее даже Саелы.
Эвер вдруг резко остановилась и посмотрела, встав лицом к лицу.
-Очень особенного?
И тут до меня дошло, что именно она имеет в виду.
-Есть один парень, - начал было тогда, но девушка вдруг резко прикрыла ладонью мои губы.
-Не надо. Мы не можем говорить об этом.
-Да, - кивнул я, замолчав, радуясь, что та вовремя прервала. Кто знает, куда бы меня завел язык при этаком "умении" разговаривать с девушками?
Только странное единение исчезло, а я неожиданно ощутил, что совсем скоро буду знать ответ на свой главный вопрос. Это не давало думать ни о чем другом, а говорить о чем-либо расхотелось. Так мы молча шли вперед.
-До Церемонии, - вдруг сказала Эвер, сворачивая к своему дому.
-До Церемонии, - попрощался я, только после поняв, что чуть не сморозил глупость.
«Или уже сморозил?» - спросил себя через несколько шагов, когда неоднозначность собственной фразы вспомнилась вместе с озадаченным выражением ее глаз.
-Вот идиот! Румей же просил молчать!
Глава 4
Пока я собирал вещи, мама тихонько стояла рядом и молча наблюдала, лишь взглядом провожая каждое мое движение. Да и Саела притихла, сидя в уголке и тоже не отрываясь смотря за каждым моим действием, совершенно не показывая свой норов. Но даже это приятное обстоятельство не могло оттянуть тот момент, которого втайне боялся наверно каждый из нас в повисшей напряженной тишине. Закончив, я посмотрел в окно, где уже прощально виднелись только отсветы дневного светила, а Орис и Воала, две яркие путеводные звезды каждого ночного путника, уже медленно и уверенно поднимались на небосвод. Близилось время Церемонии.
-Мам, все. Собрался, - выдохнул я, посмотрев на нее и закидывая на плечо баул. На мне был надет походный костюм стража. Такой же черный, как и вся наша форма, но более удобный для дальних странствий. Теплые вещи, защиту, зелья и оружие, а также остальное я засунул в сумку, с трудом поместив то, что счел нужным. На мне было только самое необходимое, как меч и нож, висевшие на поясе.
Все замерли в понимании, что мы можем больше не увидеться.
-Ох, Арай! – выдохнула мать и обняла крепко-крепко, а я закрыл глаза, вдыхая такой знакомый запах ее волос.
В нашей семье никогда не было запрета на проявление эмоций, как у некоторых других. В методах воспитания и степени проявления чувств, все было на усмотрения каждой пары. Наши родители всегда были искренни, пусть и сдержанны. Но эти объятия матери запомнились мне навсегда, врезавшись в память тем сгустком всего, что каждый из нас хотел сказать, но не мог выразить в тот момент иначе, чем так. Даже через годы я помню эти ощущения, несмотря ни на что, как будто все было буквально вчера.
И Саела, помявшись немного, вдруг порывисто обняла нас, а затем молча и резко, словно обидевшись, отошла и отвернулась. Я вдруг понял, что сестра не хочет показывать, как тяжело будет расставаться, впервые осознав, как люблю даже ее.