Убедившись в моей безопасности и полной обеспеченности, Гена вернулся к родителям. Обещал приезжать в гости, и регулярно выполнял обещание.
Наши отношения изменились. Бывалая симпатия исчезла, остались только тёплые чувства и доверительные отношения. И это было хорошо!
Хоть я и вела активную подготовку к появлению ребёнка в моей жизни, оказалась совсем не готова к его рождению. Когда, я слушала рассказ Гены о появлении белобрысой фурии в его жизни, ощутила, как что-то потекло по моим ногам.
- ОЙ!
- Мягко сказано, она…
- Ты не понял. Я, кажется рожаю.
- В каком смысле рожаешь?
- Воды отошли.
У Гены начался словесный понос, который я не могла разобрать. Он требовал, чтобы была с ним все время на связи. Под его бесконечную болтовню собралась и поехала в родильный дом. Во время поездки к болтовне Гены, присоединился женский голос. Завязался спор, в ходе которого девушка начала спрашивать о моём состоянии и говорила о том, чтобы я не переживала, они в ближайшее время приедут.
Кажется, Гена, наконец, нашёл свою истинную половинку!
Дальше началась настоящая агония. Я не знала, что схватки и раскрытие шейки матки настолько болезненный процесс. После малоприятных процедур, я слонялась по палате в попытках унять боль, помог только гимнастический шар. Я прыгала на нем и напевала выдуманную на ходу песню. Между ног держала одноразовую пеленку, чтобы не испачкать все вокруг водами с примесью крови.
Акушерка периодически заставляла ложиться на кровать, чтобы поставить катетер и проверить сердцебиение малыша. Потом вскакивала с кровати и продолжала прыгать на шаре, слоняться по палате.
Низ живота так свело, что из глаз хлынули слёзы и единственное, что мне помогало – это правильное дыхание.
- …ненавижу тебя, Лайонел, - выдыхаю я.
Не знаю сколько времени прошло. Я потерялась в схватках и проверках сердцебиения малыша, и раскрытие шейки матки.
Оказавшись в родильном кресле, сильно обрадовалась, а потом разочаровалась. Родить ребёнка оказалось куда проще, чем ожидание полного раскрытие шейки матки. На четвёртом потуге, я обессилено опрокинула голову назад. Очень сильно хотелось пить!
Дальше все было, как в тумане. Я слышала детский плачь, значит с ребёнком все в порядке. Не помню, как оказалась в палате. Сознание начало возвращаться, и вот я лежу на кровати, не понятно чем укрытая.
Молодая девушка помогла мне принять душ, переодеться и лечь обратно в кровать. Уснула мгновенно и проснулась, когда ярко сияло солнце.
В палате находились две девушки. Та, что молодая спокойно обедала, та, что постарше кормила грудью малышку в розовой пелёнке.
- Поешь спокойно, - сказала та, что молодая. – Пока есть такая возможность.
- Что?
Девушка рассказала, что после родов медсестры забирают детей в общую комнату, чтобы мамы могли отдохнуть и прийти в себя после родов. Посоветовала поесть и ещё немного поспать, в любом случае ребёнка привезут мне вечером.
Внутри было столько эмоций и чувств, что я не могла ждать вечера. И спросив, где находится комната новорождённых, пошла туда. Ну, как пошла, поползла.
Прошло восемь часов после родов, и сложно сказать, как себя чувствую. Усталость и слабость однозначно.
Руками придерживаю мешочек, что остался от девяти месячного живота, направляясь в комнату.Между ног зудит и болит, стараюсь двигаться не спеша, потому что одно резкое движение отдается болью в животе и промежности.
Замираю на пороге не большой комнаты, полную люльками на колесах с новорожденными детьми. Если не бирки с именами, то можно легко перепутать ребёнка… но эти мысли испаряются, когда глазами нахожу третью кроватку слева. Я не читаю бирку, подхожу к кроватке. Меня тянет к ней, как магнитом и сомнений нет, что в ней лежит ребёнок, который ещё вчера вечером находился под сердцем.
Маленький человек завернут с зеленую пеленку со слониками, сладко спит. На губах остатки детской смеси.
Маленький, хрупкий… что мне с тобой делать? Я не знаю, что мне с тобой делать! Может, оставить тебя здесь и сбежать? Да, бежать.
Делаю шаг назад, словно почувствовав меня, маленький зашевелился и из пеленки вытащил крохотную ручку, вокруг которой бирка с моим именем. Скривился, закряхтел и заплакал.
Во мне, что-то щелкнуло. Позабыв о боли в теле и усталости, аккуратно беру маленького человечка в свои руки и прижимаю к груди.
- Шшш, все хорошо, - шепчу я.
Ещё не много поежившись, малыш замирает в моих руках и засыпает так сладко, что моё сердце замирает. Ему удобно в моих руках, чувствует, что его мама рядом.