Я уже открыла рот, чтобы рассказать этой старой перечнице все, что я думаю о ней, как Ройс отодвинул меня себе за спину и включил свое обаяние на полную катушку. Старушка расцвела, а я смотрела на это представление и недоумевала. Что со мной происходит? Что это за совершенно чуждые мне мысли и порывы? Почему я веду себя так, как никогда не позволяла даже думать? Это не понятно и это стало меня немного напрягать, да что там, я испугалась. Испугалась того, что начинаю меняться и терять себя, что могу стать совершенно другой. А я этого не хотела.
И вдруг что-то изменилось вокруг. Мир перестал сверкать, мое нетерпение куда-то запропастилось, и на плечи каменной глыбой упала усталость. Я почувствовала себя выжатой, словно лимон. Эйфория сменилась раздражением, радостное нетерпение превратилось в желание улечься прямо здесь, на этом самом месте и заснуть. Я даже не прислушивалась к разговору Ройса с соседкой господина Ярына, не обратила внимания, что страж куда-то звонил. То есть мой мозг зафиксировал эту информацию, но никак на это не отреагировал. И зря, потому что буквально через несколько мгновений ко мне подошел довольный страж и прошептал:
- Эта бабулька просто кладезь информации. Она знает все и обо всех. Ты не поверишь, она мне с точностью до минуты выдала все перемещения Ярына за последние две недели. И, мне кажется, что мы на верном пути. Вчера его посетила парочка странных визитеров и наша всевидящая соседка не засекла, когда они ушли. А сам Ярын тоже после этого не показывался.
- И что это значит? – я перестала нормально соображать. Теперь мне казалось, что мысли текут вяло и лениво.
- Это значит, что его, скорее всего, нет дома. Я связался с Триком. У меня есть разрешение на обыск квартиры господина Ярына. Поэтому мы сейчас войдем туда и… Лиза, что с тобой? Ты очень сильно побледнела? – взволнованно спросил Ройс.
- Все в порядке. Я просто вдруг поняла, что устала. И, если у тебя есть разрешение, то тогда чего же мы ждем? Пошли внутрь, посмотрим, что там такое? – я вымученно улыбнулась и освободила Ройсу проход к двери под номером пятьдесят шесть.
Но страж не торопился, он снова вернулся к соседке, которая никуда не ушла и с любопытством прислушивалась к нашему разговору. Что-то ей сказал, она закивала, соглашаясь. А я стояла и старалась не уснуть прямо на месте. Бороться с сонливостью было очень сложно. Да что ж такое-то?
Наконец, Ройс подошел к двери Ярына и застыл. Мне уже все это стало надоедать.
- Что опять случилось? – раздраженно спросила я у стража, обхватив себя руками за плечи – меня стало знобить.
- Странно. Я не чувствую никаких запахов.
- Действительно, странно. Здесь так воняет. Может у тебя насморк?
- Ты не поняла. Из квартиры ничем не пахнет. Совсем. А это… - и он вдруг резко замолчал.
Ройс стоял ко мне спиной, и я не могла видеть его лица, но зато мне было хорошо заметно, как он напрягся, подобрался весь, словно для прыжка, а потом вдруг одним резким движением высадил дверь.
- Не входи пока, - бросил он мне, входя внутрь квартиры.
А я отметила, что Ройс не достал оружие. По правилам, он должен был громко предупредить, что входит и что вооружен. А он этого не сделал. Почему? И почему у меня все чаще и чаще возникает чувство, что в восьмом участке не придерживаются общепринятых правил, не соблюдают протокол и чихать хотели на такие понятия, как субординация и внутренний распорядок? Я это еще раньше в управлении заметила, но как-то не придавала особого значения, считая, что у парней просто сложились теплые отношения друг с другом за долгие годы совместной работы. Но, факт остается, фактом – стражи восьмого участка ведут себя странно.
Из-за приоткрытой двери мне было видно кусочек прихожей в квартире господина Ярына: облупившаяся от времени краска на стене, создавала причудливый узор и будила воображение. К счастью, я не обладала особенным художественным вкусом, в отличие тети Джинал, поэтому мне было интереснее рассмотреть то, что лежало и стояло на полу. А было там много чего, судя по тому немногому, что было мне видно. Сплошное нагромождение коробок и коробочек, каких-то пакетов и сумок. Старая поломанная мебель, проколотые шины от велосипеда или чего-то подобного, несколько битых глиняных горшков, бутылки от спиртного, коробки от пиццы, грязная одноразовая посуда и еще куча всего, что сложно определить с первого взгляда, – все это вперемешку валялось тут и там и создавало ощущение, что в этой квартире последний раз делали уборку очень и очень давно. Но, как верно отметил Ройс, запаха не было. Сейчас лето и, в этом году, оно довольно жаркое. А из этой квартиры ничем не пахло и не воняло, особенно, если учесть остатки пищи, засохшие на использованной посуде и вон тот огромный кусок пиццы, уже основательно покрывшийся зеленым пухом.