Стоять на лестничной клетке в компании старушки соседки, которая то и дело норовила всунуть свой не в меру любопытный нос, куда не просят, мне порядком надоело. Да и потряхивало уже порядочно. На висках выступили капли пота, ладони тоже стали влажными и липкими, по всему телу то и дело пробегала мелкая отвратительная дрожь, в ушах нарастал гул, а перед глазами появлялись черные мушки. Так плохо мне еще никогда не было, даже в тот раз, на первом курсе, когда после сдачи первого зачета, мы всей группой решили это отпраздновать и завалились в местный бар. Утром я думала, что умру. Но даже тогда я чувствовала себя на порядок лучше.
Непроизвольно пошатнувшись, схватилась рукой за дверной косяк, пытаясь удержать равновесие.
Шандарахнуло меня хорошо, как будто электрический разряд пронзил от макушки до пяток. Зато в глазах немного прояснилось, и дышать стало легче. Стараясь особо не задумываться о природе данного явления, я решительно приоткрыла дверь пошире и шагнула внутрь квартиры.
Осторожно, чтобы ни на что не наступить, я прошла к единственной комнате. За моей спиной раздался слабый шорох, и скрипнула входная дверь – это любопытная соседка тоже решила исследовать квартиру администратора «Серебряной черепахи». Но, к счастью, дальше порога она не продвинулась, лишь неодобрительно поджала губы и принялась осматриваться по сторонам. Было видно, что ее до самой глубины души, оскорбляет подобный беспорядок.
Я засомневалась в правильности своего решения. Оставлять соседку без присмотра не хотелось, да и нельзя это по правилам, но закрыть дверь и выпроводить ее отсюда, я тоже не могла. Думала я не долго, даже не успела вернуться, как прежде прикрытая дверь отворилась, и из комнаты вышел Ройс.
- Мы опоздали почти на сутки, - бросил он мне, а сам направился к старушке, спрашивая ее о чем-то касающемся господина Ярына и его последних посетителей. А я шагнула в комнату.
Здесь было также захламлено, как и в прихожей. Исключение составляло лишь наличие, более менее пригодной к употреблению, мебели: перекошенный шкаф лишь с одной дверкой занимал почти всю стену напротив двери, рядом с ним примостился табурет со стоящим на нем телевизором, несколько стульев были перевернуты и погребены под горой какого-то тряпья. А справа стояла кровать. И там, среди вороха смятого несвежего белья лежал, судя по всему, сам хозяин квартиры.
Мужчина лежал на спине, раскинув в стороны руки и ноги, а его невидящий уже взгляд был устремлен в потолок. Я сглотнула и, обернувшись, посмотрела на Ройса, который в этот самый момент разговаривал по телефону. Соседку он уже куда-то спровадил.
- Мне надо поговорить с соседкой и записать ее показания, а ты пока осмотри комнату. Вот, держи, - он протянул мне тюбик со специальным гелем и диктофон. – Знаешь, что надо делать?
Я кивнула, взяла предложенный мне инвентарь и принялась наносить гель на руки. Специальный состав позволял не оставлять отпечатков и по сути распространялся этот гель лишь среди стражей, но, мне почему-то казалось, что его можно приобрести и другим путем. Затем включила диктофон и, повернувшись к кровати, застыла на месте.
Подходить к трупу мне совершенно не хотелось, и дело было даже не в страхе, просто все это было так странно. Меня знобило, в глаза, будто песка, насыпали, общее состояние было просто отвратительное, но я старалась взять себя в руки. Испытанное ранее чувство легкости, подъема и эйфории улетучилось, оставив после себя странную усталость. Но, я мотнула головой, стараясь отогнать от себя наваждение и хоть немного развеять сон, принялась наговаривать на диктофон все, что видела, описывала место преступления, позу пострадавшего, отметила странно бледный цвет его лица. До приезда судмедэкспертов тело трогать было нельзя, но я и не горела особым желанием это делать.