— Почему ты ушла из дома?
Элисон вопросительно взглянула на него.
— Ты знаешь, что я имею в виду! Элисон блуждала взглядом по комнате, избегая встречаться с ним глазами.
— Я хотела стать фотомоделью, а Нью-Йорк — самое подходящее место для этого. — Заметно побледнев, она нервно накручивала локон на палец.
— Это мы уже проходили. — Майкл подался вперед. — Я хочу знать настоящую причину. Причину, по которой ты ВЫНУЖДЕНА была уйти из дома. Почему за семь лет ты ни разу не навестила свою семью? Почему не позволила мне поехать вместе с тобой в июле? Мне продолжать?
— Я хотела стать фотомоделью, — монотонно, словно под гипнозом, повторила Элисон. Он тяжело вздохнул.
— Отец сделал твою жизнь дома невыносимой.
— Да, ты знаешь это.
— И поэтому ты ушла из дома.
— Если тебе угодно. — Она отвела глаза. — Что ж, скажем так: благодаря этому мне легче было покинуть дом Я никогда это не скрывала.
— Есть что-то еще. Какая-то душевная травма. И на этот раз ты скажешь мне все — Майкл скомкал салфетку и швырнул ее в салатницу. — Твой отец умер, и таиться больше незачем — Он помолчал, ожидая ответа Элисон сидела с каменным лицом.
Он продолжил:
— Что-то сделало тебя фригидной! Мы сумели решить проблему в том, что касается физиологии, но мы так и не добрались до сути вопроса.
Она закосила губу.
— В тысячный раз говорю тебе: я хотела стать фотомоделью, — мягко произнесла она, но в голосе ее чувствовалось напряжение. Эдисон и сама не знала, зачем она отпирается и почему не расскажет ему правду. Но с другой стороны, она столько раз уже повторила ложь, что та как бы приобрела статус правды. Элисон поморщилась. Впервые вранье вызвало у нее отвращение. Она многим обязана Майклу; он с ней намучился, прежде чем сумел разрушить психологический барьер, мешающий ей получать удовольствие от нормальных отношений с мужчиной.
— Что ж, не хочешь, как хочешь, — сказал он.
— Не понимаю, почему тебе не дает это покоя.
— Ты все прекрасно понимаешь. До тех пор, пока ты не расскажешь мне правду, между нами что-то будет стоять, и ты не сможешь до конца избавиться от своего прошлого. Но раз ты еще не готова, я приму версию, будто ты хотела стать фотомоделью. Но с одной оговоркой: на самом деле я этому не верю.
— Ты всегда остаешься юристом, — сказала Элисон, в очередной раз убеждаясь в неспособности Майкла вести разговор, не впадая в риторику.
— Тем и интересна профессия адвоката: берешь факты, перемешиваешь их, добавляешь немного соли и перца и приходишь к выводу, что основной ингредиент как раз и отсутствует.
— Или изобретаешь что-нибудь, чего там и в помине не было. — Элисон взяла со стола веточку сельдерея и начала с ожесточением рвать ее на части.
— Никогда, — резко ответил Майкл. Он сидел, выпрямившись, и барабанил пальцами по скатерти. — Я не терплю домыслов. Логика, только логика.
— И все же тратишь девяносто процентов времени на пустые размышления.
— Я никогда не размышляю впустую. — Майкл достал из кармана тонкую сигару и закурил, откинувшись на спинку стула. Он пристально смотрел на Элисон, его правое веко дергалось, выдавая волнение — Противно смотреть на то, как ты лжешь самой себе.
— Майкл, я…
— Да? Говори.
— Мне нечего говорить, — отрезала она. — Не надо больше вопросов, пожалуйста. Не мучай меня.
Несколько минут он смотрел на нее. Затем взял ее за руку, лицо его потеплело.
— Забудь все, что я сегодня говорил, — попросил он. Но в голосе его еще звучали обвинительные нотки.
— Хорошо, Майкл, — сказала Элисон и отвернулась.
— Я говорю серьезно. — Майкл взял бутылку вина, встряхнул ее, чтобы проверить, осталось ли там что-нибудь, разочарованно поставил обратно и побрел на кухню.
Он возвратился с новой бутылкой бордо и со штопором.
— Знаешь, который сейчас час? — спросил он, вытаскивая пробку из бутылки.
— Нет, — ответила Элисон, не желая смотреть на часы.
Майкл разлил вино по бокалам.
— Три часа, если верить правым часам. — Он виновато улыбнулся. — И примерно три пятьдесят девять и пятьдесят четыре секунды, если верить левым. — Он сделал глоток из своего бокала и замолчал.
— Не знаю уж почему, но я люблю тебя, — прошептала Элисон, поднимаясь со стула. Она подошла к Майклу, присела к нему на колени и ласково обняла его. — Черт тебя побери…
Он бросил выразительный взгляд в сторону спальни, она, улыбаясь, смотрела на него, затем встала и медленно пошла по направлению к двери. Майкл взял со стола бокалы и бутылку и подошел к камину разворошить дрова, чтобы они быстрее прогорели.