— Обещаю, — неохотно повиновалась она.
— Стойте здесь, — скомандовал он, открывая дверь Взял ее за руку и перевел через порог. — Пора!
Элисон открыла глаза. Она стояла в празднично разукрашенной комнате. С потолка свисал серпантин В воздухе парили воздушные шарики.
Комната являлась зеркальным отображением ее гостиной. Мебель здесь была изрядно обшарпанной Вдоль стены у входа располагались книжные стеллажи. Кое-где там действительно стояли книги, но в основном их заполняли миниатюрные растения в горшочках. И это была лишь небольшая часть коллекции Чейзена. Квартира напоминала ботанический сад, полному сходству мешала только мебель. В каждом углу возвышались пальмы, их листья распластались по стенам. Среди стульев и столов торчали какие-то кусты. Всюду — цветочные горшки, ящики с землей и цветы, цветы, цветы. И надо всем этим царил стоявший на мраморном пьедестале у окна привезенный из высокогорья Анд папоротник. Нью-йоркский климат был для него губителен, но благодаря стараниям Чейзена, он выжил. Гравированная табличка содержала подробную историю и характеристику растения. Другая табличка, пониже, гласила:
«Руками не трогать»!
— Сюрприз! — завопил Чейзен, швыряя в воздух серпантин.
Общество обернулось ко вновь прибывшей гостье. На большом, покрытом белоснежной скатертью столе в центре комнаты стояло несколько бутылок вина, содовой и большое блюдо с картофельными чипсами. Между тарелками были разбросаны хлопушки и карнавальные шапочки. Посредине стола красовался огромный черно-белый именинный пирог с семью свечами, украшенный сахарными розочками. Джезебель в шапочке с кисточкой и с красной шелковой ленточкой на шее восседала во главе стола на высоком стуле, лицом к гостям: трем пожилым женщинам, одной помоложе, лет примерно тридцати, и мужчине тридцати пяти — сорока лет.
— Сегодня мы отмечаем день рожденья Джезебель! Чейзен вел Элисон сквозь джунгли к столу.
— Вот ваша шапочка, две хлопушки, серпантин. А вот это — ваш стул.
— Спасибо, — улыбнулась Элисон. Такого она, конечно, не ожидала. Празднование дня рожденья кошки! Возможно, Чейзен был прав, и ей станет лучше от его сюрприза.
— Мортимер! — вскричал он.
Птичка чирикнула с верхней ветки папоротника.
— Иди к папочке, — строго приказал Чейзен. Птичка замахала крылышками, спорхнула с куста и приземлилась на плече хозяина.
— Поздоровайся с Элисон.
Мортимер поправил несколько перышек на правом крыле и чирикнул, с достоинством кивнув гостье головой в знак приветствия.
— Привет, Мортимер, — отчего-то смутившись, поздоровалась она.
— Молодец, — горделиво сказал Чейзен. — Я долго готовился к сегодняшнему вечеру. Отловил Джезебель, когда она копалась в мусорном ведре. Но не думаю, что праздник удался бы без вашего присутствия.
— Вы так любезны, мистер Чейзен. Джезебель замурлыкала.
— Она тоже здоровается, но, в силу каких-то причин скрывает свое владение английским языком. Думаю, она простудилась. Надеюсь, вы простите нас.
— Конечно.
— Я хочу, чтобы вы познакомились с моими гостями. — Он положил руку ей на плечо. — Это Элисон Паркер. Она недавно вселилась в квартиру 3-А.
Элисон окинула взглядом сидевшую за столом публику.
— Это миссис Кларк из квартиры 4-Б, — произнес Чейзен, кивая в сторону семидесятилетней старухи, седой, горбатой, сморщенной и неулыбчивой.
Элисон внимательно посмотрела на нее и не разглядела ни грамма косметики.
— Очень приятно познакомиться, — сказала миссис Кларк.
Чейзен продолжал:
— Мисс Эмма Клоткин и ее сестра-близнец Лилиан. Они живут в квартире 2-Б.
— Рада познакомиться, — поприветствовала их Элисон. Она пожала руку Эммы, подивившись про себя габаритам женщины: необъятных размеров грудь терялась среди складок жира, из-за пухлых щек выглядывали маленькие глазки.
— Очень приятно, — хихикнула Эмма Лилиан была ее «маленькой сестричкой». Впрочем, по сравнению с Эммой она действительно казалась крошкой. Если в Эмме было 5 футов 8 дюймов росту, то в Лилиан — 5 футов 2 дюйма Первая весила триста пятьдесят фунтов, вторая — «всего» двести десять.
Элисон не могла сдержать улыбки, здороваясь с «крошечной» Лилиан.
— Очень-очень рада, — пискнула Лилиан. — Чарльз говорил мне о вас. — Нью-йоркское произношение, ярко выраженное у Лилиан, странным образом отсутствовало у ее сестры. Может быть, они воспитывались раздельно. Или Эмма брала специальные уроки — Малькольм Стиннет, — представился мужчина на Другом конце стола. — Их кузен А это — моя жена Ребекка.