— Давайте начнем сначала. Итак, ваши отношения с мисс Паркер?
— Я ее друг. Гатц неодобрительно поцокал языком.
— Близкий друг, — поправился Майкл, Гатц цинично осклабился и обернулся к Дженнифер.
— А вы ее подруга?
— Вы это уже знаете.
— И вы знакомы друг с другом? — Вопрос не требовал ответа; Гатц заметил их молчаливое приветствие, когда Майкл появился в комнате. Кивнув, он снова поднялся и принялся мерить шагами пол. Сигара по-прежнему свисала у него изо рта. Она стала чуть короче. Он откусил кусочек изжеванного ее кончика и выплюнул его. Остановился и прислонился к стене под зарешеченным окном. С подозрением уставился на обоих пленников. — На одежде Элисон Паркер была обнаружена кровь, но она оказалась ее собственной — из царапины на руке. Мы обследовали квартиру, где, по ее словам, она зарезала своего старика, но не нашли ни тела, ни крови.
— Какую квартиру? — спросил Майкл.
— 4-А. Бывали там?
Майкл опустил глаза в пол. Квартира 4-А. Та, о которой говорила Элисон. По спине у него пробежал холодок.
— Мало того, мы вообще не обнаружили там каких-либо следов борьбы.
— В квартире?
— Во всем здании!
— Вы разговаривали со старым священником?
— Старикан глух, слеп и давно выжил из ума.
— Ас Чейзеном? С остальными жильцами?
— С кем?
— С жильцами дома! Чарльз Чейзен, миссис Кларк, две сестры-толстушки, не помню их имен, кто-то там еще…
— Фармер, предупреждаю вас, без выкрутасов!
— Минуточку, приятель. Я пытаюсь выяснить, что случилось с моей девушкой, и считаю, что не мешало бы полиции, а тем более столь дотошному сыщику, как вы, побеседовать с соседями, которые могли что-нибудь видеть или слышать.
Гатц с ожесточением пожевал сигару, и в животе у него забурчало.
Майкл озадаченно смотрел на него.
— Последние шесть часов я занимался тем, что обходил квартиры особняка, — начал Гатц, — и ни в одной из них не обнаружил ни малейших признаков жизни. Кроме мисс Паркер и старого священника, никто не жил там в последнее время.
— Что? — вскричал Майкл, снова придя в состояние шока от услышанного.
— Это невозможно! Элисон их видела! Говорила с ними! Бывала у них в гостях!
— А вы? — поинтересовался детектив, на которого все это не произвело ни малейшего впечатления.
— Я — нет.
— А кто-нибудь из ваших знакомых?
— Нет.
— Что ж, любопытно.
Гатц отвернулся, вынул сигару изо рта и вытряхнул часть табака в пепельницу. Дженнифер поежилась; Майкл уставился сыщику в спину, ожидая продолжения фразы. Гатц некоторое время не шевелился, о чем-то размышляя, затем обернулся к хранившему молчание полицейскому, терпеливо стоявшему рядом.
— Пусть Риццо поищет сведения о Чарльзе Чейзене, этой, как ее, миссис Кларк и, — он вопросительно взглянул на Майкла.
— Сестрах… Клоткин, вспомнил. Еще там была парочка лесбиянок, не помню, как их зовут… Ричардсон колебался:
— Но там никто не живет, это же ясно как день.
— Знаю, но все равно необходимо проверить. Может, они и не живут там, но зачем-то околачиваются в доме.
Полицейский кивнул.
— Как зовут домовладельца? Вылетело из головы.
— Карузо. Дэвид Карузо, — ответил Ричардсон.
— Велите Риццо проверить, нет ли какой связи между ним и всеми этими людьми.
— Слушаюсь, сэр, — сказал полицейский и вышел, оставив их втроем.
Гатц поправил шляпу и снова зашагал по комнате.
— Когда можно будет увидеть Элисон? — спросил Майкл.
— Медсестра сообщит. А пока можем немного поболтать, прямо как в старое доброе время. Майкл удержал себя в руках.
— Так вы говорите, ничто не указывает на то, что в доме что-то произошло?
— Да, так я говорю. — Гатц ехидно улыбнулся и обернулся к Дженнифер. — Как давно вы знакомы с мисс Паркер?
— Два года.
— Случались с ней прежде подобные припадки?
— Нет. Элисон — очень рассудительный и сдержанный человек.
— Да неужели? — скептически усмехнулся Гатц, по его тону можно было заключить, что он уверен в обратном.
— Недавно она перенесла нервное потрясение, — вмешался Майкл.
— Какое именно?
— Из-за отца. Болезнь его длилась почти четыре месяца. Со дня его смерти Элисон находилась в постоянном нервном напряжении. Никак не могла прийти в себя. Плохо ела и спала. Ее мучили кошмары. А два дня назад она потеряла сознание во время показа.