- Кьяра, - позвала она, и я послушно вошла в комнату. - О, ты выглядишь ужасно. Эллиот сказал, что ничего страшного не произошло, ты просто перестаралась на тренировке, но он явно поскромничал.
- Наш хранитель, миссис Хлое Кармайкл, творит чудеса. Я буду в порядке уже к завтрашнему утру.
- Не сомневаюсь в этом. Ни за какие сокровища мира я не позволю тебе оставить меня. Ваш хранитель имеет какое-либо отношение к Аарону?
- Прямое. Она его мать.
- Вот оно что, - улыбнулась Шарлотта и снова повернулась к зеркалу, оглядывая себя пристальным взглядом. - Уверена, что их семья самым наилучшим образом служит короне. А пока что я хочу, чтобы ты сопроводила меня к принцу Георгу.
- В такое время? - выпалила я, забывая, кто находится передо мной. - Будет ли это удобным для обоих высочеств? - поправилась я.
- Разумеется, - широко улыбнулась она, демонстрируя все тридцать два белоснежных зуба. - Мы почти уже помолвлены, так есть ли между нами запреты и границы? Я побоялась идти в одиночестве - Эллиот рассказывал об этой ужасной смерти одной из ваших.
- Она не умерла. Джорджию Люмен убила бывшая фаворитка короля, - поправила я, чувствуя, как во мне снова поднимается гнев. Шарлотта не только делала все возможное, чтобы задеть мои чувства, она использовала для этого память о Джорджии, точно так же как недавно использовала Беверли.
- Уверена, что дежурные стражи справились бы с вашим сопровождением не хуже меня.
- Но кто бы тогда охранял мои покои? А вдруг кто-нибудь проник в них, пока на карауле всего один страж?
- Это не стена, принцесса, - холодно возразила я, но Шарлотта, кажется, меня не услышала. Она выбирала комплект драгоценностей для визита.
В обычной жизни Фелсены одевались крайне скромно, наравне со стражами и придворными, и лишь на официальных торжествах блистали драгоценностями. Но говорить об этом Шарлотте я не собиралась. Та остановилась на серьгах и браслете, которые сверкали усыпавшими их бриллиантами. Я даже представить не могла, сколько лет жил бы безбедно мой округ, продай он хоть одну серьгу. Поднявшись, Шарлотта оправила лиловое платье, скрывшее подолом ее туфли, и, кивнув, велела открывать двери.
Я давно уже не ощущала подобного раздражения. Лекарства все еще дурманили мой разум, я чувствовала себя невероятно паршиво, а еще предстояло сопровождать эту девчонку в покои моего возлюбленного, на которого я так же немало сердилась. Если бы я только могла вернуться в свою комнату, укрыться с головой и проспать до утра.
Шарлотта вышла следом, и мы неторопливо направились к покоям Джорша.
- Ты часто бывала у Георга? - спросила она, когда мы поднимались по лестнице.
- Пару раз, когда его высочество и страж Кармайкл проводили совместный инструктаж для отобранных для вашей защиты стражей.
- А мне говорили, что бы с принцем едва ли не лучшие друзья после того, как вместе жили в Ивстоне.
- Я высоко ценю доброе отношение принца, но слухи о нашей дружеской близости сильно преувеличены. Я всего лишь страж первой ступени, на этом все и заканчивается.
- Но никто прежде не делал личным стражем девушку ниже третьей ступени.
- На это и был расчет, - я готова была до последнего отстаивать свои слова, но этого не понадобилось. Шарлотта усмехнулась, и мы проделали оставшийся путь в полном молчании. Я слышала, как страж объявил о ее приходе Джоршу, как тот велел пригласить ее внутрь.
Я ожидала более часа, не в силах не думать о том, что происходит за закрытыми дверями. Временами до меня доносились их голоса, смех, и я задерживала дыхание, прислушиваясь к неясному бормотанию. Дежурившие у дверей стражи и лакей Джорша бросали на меня сочувствующие взгляды, еще больше раня мое сердце. Когда-то я считала, что нет ничего хуже той известности, которую я обрела после атаки двадцать третьего марта. Тогда меня тоже провожали любопытствующими взглядами и шептались за спиной, но в этих шепотках я порой слышала восторженные нотки. Теперь я не вызывала ничего, кроме жалости.
Наконец двери распахнулись. Улыбающаяся Шарлотта вышла в коридор, за ней следовал Джорш. На лице его была такая же улыбка, и мне захотелось закричать в голос, помешать им, стереть улыбку с его лица. В последние наши дни Джорш был угрюм и немногословен. Теперь же он выглядел довольным. Склонившись над рукой Шарлотты, он поцеловал ее, задержав губы чуть дольше, чем того следовало.
- Пойдем, Кьяра, - обратилась она ко мне, и я вышла из тени, в которой пряталась все это время. Джорш замер, точно застигнутый врасплох, и я поспешно отвела от него глаза. Мне не хотелось встречаться с ним взглядом.
- Да, ваше высочество, - пробормотала я и подошла к Шарлотте. Та явно наслаждалась своей выходкой, но не стала добивать меня комментариями о проведенном в обществе принца времени. Проводя ее до покоев и передав в руки Томми и Дэвида, я вернулась в свою комнату и допила оставшуюся со вчерашней ночи бутылку виски. Это было самое отвратительное Рождество в моей жизни.