Глава 7
Весь январь я провела в лазарете. Эллиота выпустили в середине месяца, и я осталась совершенно одна. Впрочем, скучала я недолго - навестившая меня королева Стефани разрешила приглашать друзей с ночевкой, и каждый день я была окружена подругами.
Тетя Грейс улетела после Нового года. Украдкой всплакнув, я попросила ее не задерживаться в столице. Я знала, как сильно нуждается Кентстон в каждом хранителе, и не могла малодушничать. Чаще всего со мной оставалась Сандра, занятия стражей еще не возобновились, и эти дни мы проводили в молчании. По ночам я слышала, как она плачет, и сердце мое сжималось от жалости.
Практически каждый день мне приносили букеты цветов. Я не сомневалась, что их отправитель все тот же таинственный поклонник, но, сколько бы я не расспрашивала лакеев, сколько бы Натали ни пыталась проследить, я ни на шаг не приблизилась к разгадке. Ни Аарон, ни Сэм, приходившие меня наведать, ничуть не выдали себя, увидев букет, а спрашивать у Джорша я не решалась.
Сам он бывал редким гостем. Я не задавала вопросов, вновь и вновь воскрешая в памяти слова Эллиота. Я даже боялась думать о том, чем он занимается в мое отсутствие. Пару раз меня наведывала королева Стефани, перед отлетом зашла мать-королева. Кажется, после общения с тетей Грейс и спасения Эллиота она была ко мне более расположена. Она даже принесла небольшой подарок - коробку изумительных конфет и подвеску с монограммой Коллинзов. Хотя я по-прежнему избегала упоминаний о своем происхождении, я не снимала подвеску с шеи - мне она была дорога как напоминание о той любви, которая в прошлом связывала маму и королеву-мать.
К моему громадному удивлению, из всей королевской семьи я чаще всего видела Шарлотту. Та заходила едва ли не каждый вечер. Я никак не могла понять, что ей руководствует. В один из своих визитов, она принесла огромную тарелку тушеного мяса, приготовленного по ренельштейнскому рецепту, и заставила меня все съесть. Нат потом весь вечер пугала меня отравлением, но все обошлось.
Хотя мне не очень понравился вкус блюда, и я по-прежнему ждала от Шарлотты удара в спину, где-то в глубине души я все же надеялась, что она искренне желает установить между нами добрые связи. Увидев, что на моем запястье нет подаренного ею браслета, она немедленно распорядилась принести его из моей комнаты, и проследила, чтобы я его надела. Ко всему прочему, Шарлотта велела Джулии заниматься моей внешностью каждый божий день, отчего несчастной камеристке приходилось терпеть мои капризы. Я и так ненавидела весь ритуал прихорашивания, и искренне радовалась, что на время восстановления буду от него освобождена.
Двадцать восьмого января в час дня, так и не приходя в сознание, скончалась Лора Грейн. Ее родителям пришлось принять тяжелое решение и отключить дочь от аппарата жизнеобеспечения. Для нас всех это стало страшным ударом. До последней минуты мы верили, что Лора все же придет в себя, окажется сильнее, победит смерть, но чуда не произошло. Ее тело прямо из госпиталя правительственным самолетом отправили домой в, и мы даже не смогли с ней попрощаться. Смерть Лоры точно снова вскрыла еще не заросшие раны - как и после смерти Томми мы были погружены в траур. Николь, соседка Лоры по комнате, переживала ее уход тяжелее остальных. Я никогда прежде не видела, чтобы Николь плакала, теперь же ее глаза все время были красными, а любая мелочь, напоминавшая о подруге, могла вывести ее из себя.
В этот день возобновившиеся занятия были отменены. Впрочем, видя наше горе, мисс Уэйфилд решилась переговорить с ее величеством. Наверное, она думала попросить для нас дополнительный выходной, но королева пошла еще дальше, и через два часа четыре вертолета поднялись в воздух, унося моих подруг в их родные округа.
Что касается меня, то миссис Кармайкл была не в восторге от идеи перелета, хотя и запрещать мне ничего не стала. Я сама решила остаться во дворце. Конечно, мне безумно хотелось увидеть отца, но я прекрасно понимала, что ни он, ни тетя Грейс не смогут так легко оставить службу, а потому пять свободных дней я проведу в своей комнате. Из всех моих друзей после атаки двадцать третьего марта в живых осталась лишь Катиш, и я не была уверена, что она сможет уделить мне время.