Он попытался ударить меня. Резко, внезапно. Вышло неклюже, и я легко увернулся. Я не стал бить в ответ — просто отступил на шаг. Остен упал на землю и застонал.
— Прощай, Остен Рейвель. Ты получил именно то, что заслужил.
Я развернулся и пошёл к повозке.
— Ром!.. — крикнул он. — Ром, не оставляй меня!
Я не обернулся.
— Я буду служить тебе, клянусь! Принесу клятву верности на крови…
Я сел в повозку рядом с водителем. Он вопросительно взглянул на меня, и я молча кивнул. Тихо заворчал двигатель.
— Они тебя убьют! Тебе не укрыться, ты умрёшь хуже меня, паскуда…
Повозка тронулась. Солнце било в глаза. Ветер выл, как зверь.
А через несколько мгновений, едва мы свернули на подобие дороги, я услышал звуки.
Глухое щёлканье. Потом хруст, скрежет когтей по камням.
Твари учуяли его и подбирались ближе. Низшие твари, неразумные, привлечённые запахом. Грязный Ноктиум в крови светился для них, как маяк. На запах они приходили быстро.
— Поддай уже газу, — вздохнул я.
В арсенале было тихо.
Я сидел на скамье, переворачивая в руках Тень-Шаль. Протирал клинок тряпочкой для полировки, проверял заточку. Работа старая, знакомая. Почти священная. Прикосновение к оружию всегда очищало мои мысли лучше, чем вода и молитва.
На соседнем столе лежали артефакты: лунные бомбы, ключ-искрогон, пара ловушек, артефактный щит. Всё нужно было зарядить как положено, без спешки. Вряд ли гибриды снова сунутся так быстро, и всё же оружие должно всегда быть наготове.
Я услышал шаги ещё до того, как тонкая фигурка появилась в проёме. И узнал их. Лия.
— Ром, — сказала она, остановившись у двери. — Не отвлекаю?
Я не обернулся.
— Если ты пришла попросить прощения за то, что забыла вернуть флягу с отваром — уже поздно. Я взял новую.
Она шагнула в зал, где больше никого не было.
— Нет. — Она замялась в нерешительности, словно стеснялась чего-то. — Я пришла… Я хочу рассказать тебе кое-что. Это очень важно.
Я продолжал работать. Снял защитный кожух с ампулы, вставил её в гнездо артефакта. Аккуратно, точно. И только потом поднял на неё глаза.
Лия стояла, как человек, который шёл всю дорогу в ливень и наконец нашёл крышу, но не решается войти.
— О чём же?
— Это была я, — выдохнула она. — Твой Амулет, который подарила тебе Ильга. Я нашла его после пожара и подбросила его на пепелище склада.
Воздух словно стал плотнее.
Я медленно отложил артефакт в сторону и поднял глаза на девушку.
— То есть ты пыталась меня подставить. И зачем?
Лия стиснула кулаки и опустила взгляд.
— По приказу моего отца, — продолжила она.
Я ничего не ответил. Специально. Раз пришла говорить, пусть скажет всё, что считает нужным. А я решу, что с этим делать.
— Он шантажировал меня, — продолжила Лия. — Угрожал. Говорил, что у меня плохие показатели в отряде и что он добьётся моего изгнания из Стражей, если я… Я знаю, что он способен на это. С него сталось бы и вовсе вышвырнуть меня из клана.
Ну, допустим. Папаша у Лии и правда был человеком жёстким и в какой-то мере беспринципным.
Лия съёжилась под моим взглядом. Её руки дрожали.
— Я испугалась, — выдохнула она. — Испугалась по-настоящему. Но… я не хотела, чтобы тебе навредили. Я специально подбросила только медальон, который мог бы привести к Пламенникам. Ты мог бы… объяснить, выкрутиться. Это был единственный способ сделать то, что от меня хотели, но не навредить тебе.
Я встал. Медленно. Без лишних движений. И подошёл ближе. Не резко — спокойно.
— Спасибо, что выбрала вариант помягче, — сказал я. — Всегда приятно, когда тебя предают с тактом.
Она вскинула голову. Глаза горели, но не злостью. Болью.
— Я не оправдываюсь. Я просто хочу… чтобы ты знал.
— Я знаю, что если бы мы поменялись местами, я бы не стал прятать амулет. Я бы пришёл и сказал. Даже если бы знал, что это конец.
Лия вздрогнула, словно её ударили.
— Тогда, в Альбигоре, я не увидела связи, — прошептала она. — Когда Остен приезжал в Альбигор, чтобы запросить помощь. Я видела, что мой отец встречался с ним. Но мне тогда и в голову не пришло, что он прикажет Остену убить тебя! А потом… когда всё началось здесь, в Элуне… всё встало на свои места. Отец использовал его. Использовал всех нас. И меня.
Она смотрела на меня так, словно я был единственным человеком в мире, кто ещё мог простить. Или просто — понять.
— После битвы… после того, что я видела… — голос её дрогнул, — я поняла, насколько была глупа. Труслива. И насколько этот страх был ничтожен. Поэтому я пришла рассказать и предупредить.