- Еще раз повторяю, в кабинеты не заглядывать. Двигайтесь к лестнице.
Он отпихнул загипнотизированного аспиранта обратно к группе и открыл огонь по одержимым короткими очередями. Несчастных было жаль, но помочь им уже было нельзя. Пули рвали их плоть и дробили кости, белые халаты расцветали кроваво-красными цветами.
Пистолет-пулемет Осколкова, которым был вооружен Рурк, был примечателен своей высокой скорострельностью. Компактные размеры и грамотная компоновка оружия позволяли с удобством вести огонь на ближних дистанциях. Барабанный магазин на шестьдесят патронов позволял справляться с высокой скорострельностью и, при экономной стрельбе, вести длительный бой. Охлаждение обеспечивалось открытием четырех своеобразных лепестков на ствольной коробке, с шумом выдувавших раскаленный воздух из оружия.
Поймав в перекрестие голографического прицела очередную фигуру, Рурк вколотил одержимого обратно в кабинет. Тело с грохотом пробило стеклянную перегородку и рухнуло прямо на сооруженный алтарь. Толпа взорвалась негодующим воем.
- О как, - хмыкнул командир, - буду знать, что вас это злит.
Под прикрытием Рурка, группа добралась до входа на лестницу. Солдат отступал спиной вперед, отстреливая напирающих одержимых. Несмотря на его явное огневое превосходство, враг имел серьезные шансы победить за счет численности. Одержимые забрасывали отступающую группу всем, что под руку попадется. Изабелла уже еле держалась на ногах после меткого броска вазы ей в голову, несколько аспирантов получили порезы от брызнувших осколков стекла.
- Командир! – крикнул Оливер, перекрикивая выстрелы, - лестница! Чертова лестница перекрыта!
Рурк метким выстрелом в ногу повалил напирающего одержимого под ноги остальным, чем замедлил продвижение врага. Выщелкнув пустой барабан, он обернулся и взглянул на дверь. Охранный механизм, похоже, засбоил, перекрыв стальной перегородкой путь к отступлению. Но и пробиваться обратно к лифту было скверной идеей. Во-первых, Рурк опасался потерять кого-то из группы в ближнем бою с одержимыми, во-вторых, неизвестно, что за дрянь могла успеть свить себе гнёздышко в шахте лифта.
Громко выругавшись, солдат подошел к препятствию. Взглянув на покрытое испариной лицо Шредера, он сказал:
- Выбора нет, будем вырезать. Я прикрою, а ты, - он всучил ученому термоклинок, - вырежешь проем. Делай, что я сказал, - резко добавил он, - но, если хочешь поменяться, - Рурк качнул оружием, - я только «за».
Шредер сглотнул, поправил на носу очки и неловко поднес клинок к перегородке. Клинок ярко вспыхнул.
- Режь, быстро, - гаркнул Рурк, - я выиграю нам время!
Командир присел на колено и короткими очередями возобновил огонь по одержимым. Несмотря на то, что коридор уже был завален трупами в белых халатах, врагов становилось только больше.
- Они будто прут со всего Алькова! – закричал Оливер, поравнявшись с Рурком, - неужели их пространственная аномалия перебросила прямо нам под нос?!
- Отойди назад! - прорычал Рурк, зажимая спусковой крючок, - зацепят еще!
Предметы утвари и стекло неистово летело в Рурка, но бронекостюм стоически принимал весь входящий урон. Ученые и аспиранты, за исключением лежащей без сознания Изабеллы и прорезавшего путь к спасению Шредера, встали позади солдата. В руках у них было подручное оружие - мебельные ножки, которые они сжимали на манер палиц и всяческий мусор, который они кидали обратно в одержимых.
- Нет, - сказал Оливер, - мы тебе поможем, пока Шредер возится с дверью!
- Долго еще! – скрежетнул зубам Рурк, с хриплым выдохом разваливая прикладом череп подобравшегося вплотную одержимого, - патронов к Осколкову последний барабан остался!
- Еще немного…, - стиснув зубы ответил Шредер, озаренный сиянием термоклинка. Проем был прорезан на три четверти.
Рурк кивнул, мощным пинком отбросил очередного нападающего и рванул с жилета пару осколочных гранат. Взрывы громыхнули где-то в толпе, в воздух взметнулась пыль и осколки стекла. Кровавые ошметки забрызгали иллюминаторы. Гранат было всего две – снаряжаясь на задание, командир никак не рассчитывал попасть в такую передрягу.
Потери действовали на одержимых одурманивающе. Скаля зубы, они рвались в атаку все яростнее. Палочки химического света успели погаснуть и в свете налобного фонарика Рурка блестели зубы и глаза противников. Они уже не стремились взять группу живыми – лишь растерзать в клочья. Глядя в их черные пустые глаза, в которых отразились вспышки его выстрелов, Рурк вдруг спросил себя, ведет ли его врагов в бой ярость или только приказ их божества из-за границ Вселенной. Все-таки, если ярость, то это значило бы, что в одержимых осталось хоть что-то человеческое.