Оглушенный враг со сдавленным воплем свалился на спину и вяло барахтался, пытаясь подняться. Рурк рывком сократил дистанцию, прижав врага коленом к полу. Мощным крюк снес шлем с головы врага, второй удар прямо рукой перебил горло. Наемник захрипел, выпучив глаза, задергался, но быстро затих.
Командир собрал свое снаряжение. Подняв дробовик, он снова двинулся в атаку на вражеские позиции. Но грохот выстрелов со стороны диспетчерской вдруг разом затих. Майор аккуратно высунулся из укрытия и кинул взгляд в центр атриума. Непохоже было, что этот бастион пал, огонь явно прекратили по другой причине. Причине, которая, пульсируя черным сгустком, вальяжно вплывала на поле боя с противоположной стороны.
Сгусток живой антиматерии, наконец, нашел обходную дорогу в атриум. Либо он не смог пробиться через опущенную Рурком защитную перегородку, либо его отвлекли другие цели. Обе версии имели смысл, ведь сгусток все же добрался сюда, да еще и явно поглотив по пути множество живых и неживых существ. Аномальное образование сильно разрослось и, как помнил Рурк еще из учебки, в этой фазе его нельзя было тревожить – только атаковать криооружием, стремясь сразу заморозить его ядро. Но у него не было криогранат, как и любого другого криогенного оружия. И майор сомневался, что оно есть у кого-то из солдат.
Громкоговорители под потолком со скрежетом ожили и проговорили:
- Всем внимание! Не стреляйте по сгустку или все тут ляжем!
Про хромающую дисциплину наемников Рурк прекрасно знал. А еще он знал, что наемникам, которых загнали в угол, терять уже нечего – они не солдаты и за участие в боевых действиях им все равно грозит смертная казнь.
Кто-то из наемников не внял голосу рассудка и открыл огонь по подплывающей сфере.
Мгновение спустя Рурк в облаке искр, металла и деревянных щепок взмыл воздух вместе с наемниками. Патрульному отряду не повезло – они находились в замкнутом пространстве и их просто раздавило внутри их крепости.
Рурк вместе с кричащими противниками парил в пространстве на высоте десяти метров. Сгусток ощетинился во все стороны сверкающими как антрацит иглами. Спустя секунду его с силой швырнуло об пол, а потом снова подбросило вверх.
Бронекостюм известил майора об окончательной разрядке кинетических щитов. Все тело жутко болело от боли, а левая нога была явно сломана. В голове туманилось от удара. С трудом разлепив слезящиеся глаза, Рурк огляделся по сторонам.
Те наемники, которым хватило глупости стрелять по сфере, медленно истекали кровью, будучи нанизанными на ее бритвенно острые иглы, словно мухи в жуткой паутине. Десяток избежавших этой участи, вяло шевелились в воздухе. Остальные, как сломанные куклы от удара об бетонный пол, медленно парили вниз.
«Похоже, это конец, подумал вдруг Рурк. Я в воздухе, да еще и не знаю, как достать эту тварь.»
Он видел краем глаза, как сидящие за своим укрытием ученые шепотом спорят, но знал, что они ничем ему помочь не могут. Рурк был рад, что их не зацепило аномалией.
Пару минут ничего не происходило. Майор, изо всех сил цепляясь за угасающее сознание, пытался найти путь к спасению.
Пока он парил в воздухе, его медленно развернуло к гигантским окнам, сквозь которые в его глаза мягко светил приглушенный солнечный свет.
«Эти окна, - вдруг подумал Рурк, - такие прозрачные и яркие. Словно лед. Из чистейшей воды…»
Вспомнилась вдруг Ельфина. Как она там, интересно? Рурк обещал, что после этой миссии возьмет длительный отпуск и побудет с ней. Наверное, хлопочет сейчас на кухне, выучивая какой-нибудь замысловатый рецепт к его возвращению, скользя голубыми глазами по страницам старых кулинарных книг, каре ярко-рыжих волос выбивается из-под повязанной косынки. Белую блузку треплет влетающий в окно теплый ветерок – над Столицей сейчас теплое безмятежное лето. А рядом с их домом – травянистый берег реки. С водой чистой, как глаза самой Ельфины.
«Эх, Ельфина, никогда мне не были нужны эти рецепты, лишь бы мяса побольше, - угасающим сознанием подумал Рурк, - от войны хотелось лишь забыться, и нужна была мне лишь ты, да дом с ласковым солнышком над крышей.»
Рурк сделал оборот, паря в воздухе. Пространство под потолком напоминало кисель, состоящий из обломков бетона, дерева и железа, приправленных сочащейся из трупов свежей кровью. Из темноты его снова выхватили солнечные лучи, бьющие через гигантские витражи.