- Со сломанной ногой только обузой буду. Вернусь в медблок, свяжусь со Ставкой. Патрульной отряд уничтожен, придется как-то самому спасать остальных.
- Ладно, Рурк, следуем плану, - Оливер поднялся на ноги и трусцой побежал в ангар, - не вздумай тут загнуться, понял?! – прокричал он на бегу.
- Не дождешься, - сказал Рурк, стараясь подавить мелкую дрожь по всему телу, которое болело все сильнее, - все, валите отсюда!
- Держись, Рурк. Еще увидимся, - Шредер неловко похлопал командира по плечу. Изабелла кивнула майору, ее испуганные глаза глядели на него поверх самоспасателя.
Ученые кинулись к ангару, а Рурк неловко стоял, опираясь на молот. Наконец, надев шлем и собравшись с силами, он пошел в сторону медблока, стараясь не поскользнуться на лужах разлитой крови. Не успел он сделать и трех шагов, как коммуникатор шлема ожил и заговорил громким голосом генерала-полковника Станиславовича:
- Майор Рурк! Доложи о ситуации! Связь налажена, но я не могу связаться с патрульным отрядом! Что происходит?!
- Генерал-полковник, атриум зачищен. Вражеские наемники убиты, но патрульный отряд потерян – сгусток живой антиматерии постарался.
- Твою мать! Что с учеными?
- Прямо сейчас выгоняют планетоход из ангара. Через минуту уедут в город. Как с эвакуацией? Подкрепления близко?
- Подкреплений до падения Стержня не будет, Рурк, - после паузы ответил Станиславович, - небезопасно садиться, пока лунная пыль не осядет. Послушай, Рурк, ты понимаешь, что это значит?
Рурк тяжело усмехнулся и закашлялся. На фильтр внутри шлема брызнула кровь. Странно, но на мгновение он вдруг почувствовал прохладу речной воды и запах свежего мяса с вареным картофелем. Кажется, что будто бы сейчас за спиной раздастся оклик красивой рыжеволосой Ельфины, а сам Рурк очнется от забытья, сидя с удочкой на берегу. Но видение пропало и в нос снова ударил запах крови и пороха.
- Пришло время отдать свой последний долг Империи?
- Мне жаль, майор, но, похоже, что так. Для тебя есть приказ.
- Интересно, какой? – спросил майор.
- Ты должен спуститься в камеру Канона.
- Безумие.
- Под стать сегодняшнему вечеру. Но кроме тебя – некому. Бойцов в Алькове больше нет, да и мало у кого вообще такая сопротивляемость луаниту, как у тебя.
- И что меня там ждет?
- Не что, а кто, - поправил Станиславович, - сенсоры улавливают сигнатуры человека рядом с Каноном. Судя по тому, что у него нет системы «свой-чужой», и на связь он не выходит, это враг. Возможно, наемник, может, иномирец, может, вообще террорист. Если он что-то сделает с Каноном, то проблемы будут у всего обитаемого мира. Задача проста – найти и ликвидировать.
- Сколько у меня времени до падения Стержня?
- По уточненным данным траектории, - Станиславович в Ставке зашуршал распечатками, - двадцать минут.
- Я выполню приказ. Слава Священной Российской Империи.
- Удачи, Рурк. И спасибо за службу. Конец связи.
- Конец связи.
***
Майор завел таймер часов на двадцать минут и со всей возможной в его положении прытью двинулся туда, откуда пришла аномалия. Рурк понимал, что там нет уцелевших – агрессивный сгусток живой антиматерии не пощадил бы никого. Системы Алькова постепенно восстанавливали свою работоспособность, и командир без труда добрался до лифта. По пути он прошел мимо комнат отдыха и кафетерия. Окна были закрыты кровью, повсюду валялись раскиданные предметы мебели и утвари. Виднелись явные следы борьбы – одержимые добрались до уцелевших, но и тех, и других поглотила аномалия.
Вызвав лифт, Рурк облокотился о стену, отрешенно наблюдая за мигающими на консоли кнопками. В соседней шахте лифта раздался истошный нечеловеческий вой, сопровождающийся звонкими ударами множества цепких лап. Следом послышался равномерный гул и шум летящей вниз туши – системы обеззараживания Алькова начали ликвидацию непрошенных гостей из соседних миров.
Лифт функционировал. Рурк спустился на этаж Канона. Открывшиеся двери явили ему картину, заставившую обомлеть даже израненного командира элитного спецотряда.
Он находился в холодной пещере. Точнее, коридор, который вел в камеру Канона, превратился в него. Опираясь на молот, хрустя по снегу, Рурк двинулся вперед, к белоснежному монолиту, скрывающемуся за искрящимися на ветру снежинками. Подрагивая от холода, майор вошел в камеру и тяжело оперся на верный молот.