«Лучше вернуться, — подумал он. — Нежелательно, чтобы кто-то подумал, будто я не хочу присутствовать на погребении».
Гроб около могилы поставили на какое-то механическое приспособление, с помощью которого его должны были затем опустить в яму. Священник, надевший черное пальто и галоши, стоял у края открытой могилы. Поверх пальто у него была надета белая епитрахиль, в руке — требник. Сюзанна, родители Билла и еще с десяток людей стояли вокруг священника, время от времени притоптывая на месте, чтобы согреться. Казалось, жесткая, суровая земля излучает холод.
Священник поблагодарил всех за присутствие и, поскольку ему, видимо, тоже было холодно, поспешно открыл требник на нужной странице и начал читать молитвы. Картер опустил голову, но время от времени все же поглядывал на других. Большинство стояли, опустив глаза, но некоторые смотрели вдаль. Мать Билла тихо, но страстно повторяла слова, вслед за священником. «Какая удивительная вещь — вера, — подумал Картер первый раз в своей жизни. — В такое время это просто неоценимая помощь». Но ему это пока было не суждено и вряд ли было суждено в дальнейшем. Кажется, кардинал Ньюман сказал о том, что если ты попадаешь в лоно церкви до того, как тебе исполнится шесть лет, то ты останешься в этом лоне на всю жизнь. Если это было так, то Картер был вне опасности. Ни одна из церквей к нему и пальцем не притронулась.
Служитель все еще немного торопливо читал заупокойные молитвы. Картер заметил, что по другую сторону от холма остановился черный «линкольн». На переднем сиденье сидел водитель, пожилой полный мужчина, и переворачивал страницы газеты. Картер не видел этого человека на церемонии прощания, не видел и этой машины около похоронного бюро.
— Земля к земле, пепел к пеплу… — произнес священник.
Даже Картер не раз слышал эти слова.
— Прах к праху…
Произнесла их и мать Билла. Ее супруг заботливо поддерживал ее за плечи.
— И укрепи в нас надежду на вечную жизнь. — Священник закрыл требник. — Аминь.
Все повторили последнее слово. Мать Билла приглушенно застонала, муж крепче обнял ее. Кто-то дал знак, и гроб начали медленно опускать в могилу. Картер невольно вспомнил о раскопах на Сицилии, о «Костяной шахте». Тамошняя земля была очень похожа на эту, цвета кофейных зерен, да и на дне там, как и здесь, были только кости.
Еще пара минут — и все было закончено. Люди попрощались и разошлись по своим машинам. Сюзанна подошла к Картеру и сказала:
— Лимузин отвезет вас на Манхэттен, но сначала нужно подбросить домой родителей Билла.
Картеру и в голову не пришло, что не все сразу возвратятся на Манхэттен, и первая мысль у него была: «Где здесь можно поймать такси?» Естественно, не на самом кладбище, а за воротами, но где именно?
— О, конечно, — пробормотал он, думая, какие еще могут быть варианты. — Но на самом деле мне не очень удобно… Думаю, теперь членам семьи нужно остаться одним.
Он перевел взгляд на остальные машины. Может быть, кто-то мог подвезти его на Манхэттен? В этот момент тронулась с места серая «тойота», и автомобилей почти не осталось. Последним был черный «линкольн». Теперь рядом с ним стоял молодой человек, тот самый, которого Картер мысленно окрестил «профессиональным скорбящим». Мало того, он смотрел в сторону Картера.
— Вы меня извините? — сказал Картер Сюзанне, решив, что это его последний шанс. — Я сейчас вернусь.
Картер быстро зашагал к «линкольну». Глаза молодого человека раскрылись шире. «Может, похоронное бюро отправило его сюда как сотрудника, проследить, чтобы все прошло, как нужно», — думал Картер.
— Вы случайно не из конторы «Братья О'Бенион»? — спросил Картер.
Молодой человек немного растерялся.
— Нет, — ответил он.
— О, извините. Просто, мне нужно на Манхэттен, вот я и решил спросить: может быть, вы туда едете?
Глаза молодого человека засияли, как будто он получил нежданный подарок.