«А почему бы и нет? — разум Дакка перешел в другое волнение, которое могло бы означать дёргание плечами. — Вдруг галактики и в самом деле обладают интеллектом, настолько мощнее нашего, что мы для них лишь примитивы, с которыми и общаться-то зазорно? А может мы слишком малы для них, сродни атомам для нас и они нас, просто, не замечают? А может быть это вовсе не их разум, а некое отражение разума, населяющего их? Своего рода сигнал расам других галактик, могущих чувствовать и понимать его: я заселена разумными существами, имейте это ввиду. По крайней мере, — по разуму Дакка прошла волна, — относительно моей галактики и двух ближайших галактик можно с достаточной уверенностью предположить, что они несут в себе разумные организмы. Другие же галактики пока очень далеки, чтобы о них можно было судить подобным образом. Чепуха какая-то», — разум Дакка забурлил, этим своим действием выражая подобие усмешки на лице человека.
«Галактики! Разумны ли вы сами или отражаете чей-то чужой разум, ничто не может сравниться с вами, ни по мощи, ни по красоте. Величественные и непревзойденные острова Вселенной. Куда вы стремитесь? Что вами движет? Как долог ваш путь и есть ли та гавань, где ждут вашего возвращения? Смогу ли я когда-либо познать вашу сущность или это мне никогда не будет суждено? Да и достигну ли я, вообще, когда-либо других вас, или так и останусь, затворником своей? А почему бы и нет? — по разуму Дакка прошла новая волна. — Ведь гроты, практически, уже достигли пограничных районов моей галактики».
Разум Дакка скрутился в спираль, представив изнеможенных, человекообразных крутолобых инопланетян с глубокопосаженными, едва видимыми блестящими, будто высасывающими энергию, глазами.
«И кто только выдумал назвать вас гротами, — всплыла у него мысль досады, — вам бы больше подошло мифическое — черти».
По ходящей в галактике Зевс легенде, такое название иногалактянам дал какой-то десантник одного из заградительных отрядов, базирующихся на станции узла. Кто этот десантник и почему он их так назвал, никакого объяснения не было: может из-за их почти смолистого цвета кожи, а может из-за их кораблей-разрушителей с дырой посередине, отдаленно похожих на грот, из которого изрыгается, какое-то излучение с непонятными свойствами, обладающее огромной проникающей способностью и мгновенно блокирующее работу всех энергостанций и превращающее построенные зевсами космические объекты в мёртвые, бесполезные металлические конструкции.
Разум Дакка придал себе форму облака.
«Интересно, а они сами имеют какую-то защиту от этого излучения или оно оказывает на них такое же действие, как и на нас? Вообще-то, — по облаку прошла легкая волна, — гроты весьма похожи на сармат и если бы не их цвет кожи и дистрофическое тело, отличить их друг от друга было бы достаточно сложно».
Разум Дакка переориентировался в сторону другой галактики, из которой, предположительно, и портируются сюда гроты со своими разрушителями и замер, пытаясь найти отличительные особенности поля чужой галактики от привычного поля своей, но как он ни напрягался, отличий не ощущалось, толи их действительно не было, толи они не чувствовались из-за огромного расстояния до чужой галактики.
Вдруг разум Дакка насторожился: поле чужой галактики, показалось ему несколько странным, будто двойным. Его поле дрогнуло в волнении: возможно это и есть та самая особенность, которую он искал. Разум Дакка попытался максимально обострить своё поле, чтобы проанализировать почувствованную особенность, но анализ не удавался — странность находилась на пределе его возможностей. К тому же она была нестабильна. Наконец, поняв, что результата никакого не будет, разум Дакка закрутился в вихре, означающем его недовольство собой.
«А если это..».
Вдруг всплывшая у него мысль, заставила его прекратить своё вращение. Разум Дакка метнулся в сторону сферы станции зонта и через её решетку пространственного контроля нырнул внутрь и уже через мгновение, оказавшись в своём носителе, закрутился вместе с креслом, ориентируясь в направлении галактики гротов, чтобы, слив воедино свой разум и искусственный интеллект станции, попытаться идентифицировать появившуюся странность, но упёрся взглядом в своего дуэте по сфере, пространственного стража Сонн, который покинул своё кресло и словно вися в пространстве, во что-то всматривался. Его зелёные волосы, всегда торчащие высоким ёжиком на голове, казалось вздыбились ещё больше, психотронное поле, будто уворачиваясь от невидимого преследователя, бешено металось по сфере, словно ища себе какое-то укрытие.