Колеса машины были пробиты. Олег потянулся к телефону. Тихо шелестя шинами, подъехал автомобиль. Остановился в нескольких метрах. Опустилось стекло.
— Неприятности, друг? — слегка развязно спросил водитель.
Олег состроил самое простецкое выражение лица.
— Да, вот хотел выпить чашечку кофе.
— Кофе лучше пить дома и не лезть на чужую территорию, — нравоучительно заметил незнакомец, — тогда и неприятностей меньше и всем спокойней.
Олег всей пятерней провел по короткому ежику волос. Тяжело выдыхая.
— Сигареткой не угостишь? Я свои, по-моему, в баре оставил.
— Это всегда пожалуйста.
Мужчина просунул руку в окно, протягивая пачку.
— Зажигалка есть?
— Найдется.
Олег протянул руку и схватив водителя за кисть с силой дернул вниз. Хруст ломающейся кости заглушил крик боли. Страж создал первый уровень и, наполнив силой едва наполовину, ударил по замку двери. Запищала электроника. Олег рванул дверь на себя. Водитель, чья рука все еще плетью висела на опущенном стекле по инерции выпал вперед. Перемежая ругань с угрозами. Олег схватил его за волосы и несколько раз от души приложил лицом о дверь автомобиля. Мужчина сполз на асфальт и затих.
Краем глаза Олег заметил движение. Поднял глаза. Взгляд его уперся сразу в два черных зрачка пистолета, зависшие над крышей автомобиля.
Арсенин нырнул вниз, прячась за капотом машины. Чиркнуло по крыше. Второй выстрел разнес заднее стекло. Несколько осколков врезались в руку. Страж выстроил сразу три контура, наполняя силой и неожиданно выпрямившись, ударил по стрелку. Его палец все еще жал на спусковой крючок, когда он начал заваливаться назад. Несколько пуль завязли в защитном барьере стража.
Сам же стрелок лежал на асфальте в нескольких метрах от автомобиля. Олег выбил у него пистолет из руки. Старый добрый Д-8. До сих пор пользующийся любовью у военных и почти всех силовых структур.
Послышался вой полицейской сирены. Из бара выбежал обладатель серой куртки, которому Олег дал по зубам. В отличие от своего товарища тот явно любил более современное оружие. Он, не прицеливаясь, вскинул модифицированный «Нокс» и нажал на спусковой крючок.
— Черт!
Олег прыгнул назад к машине, падая на землю, прижимаясь к капоту. По машине лупили пули. Он выставил барьер на все пять уровней, до краев заполнив силой. Оставшейся частью сознания, пытаясь просчитать выход из сложившейся ситуации.
Вой сирены приближался. Олег ползком добрался до валяющегося пистолета и не глядя сделал несколько выстрелов в сторону преследователя. Тот отпрыгнул за фонарь и затих. Со стороны соседнего проулка раздался рев мотоцикла.
— Арсенин! — услышал он незнакомый голос. — Я за тобой. Запрыгивай скорей.
На колебания времени не было. Олег еще несколько раз выстрелив в фонарь, за которым притаился обладатель серой куртки, прыгнул на сиденье за мотоциклистом и тот, дав по газам, рванул с места.
Глава 26
— Я знаю, что он врет, но пока никак не могу связать концы с концами.
Олег Арсенин сидел в большом удобном кресле в просторном, ультрасовременном кабинете, напичканным всякими новомодными техническими штуками и разной электроникой. Хозяин кабинета адвокат Малешский сидел за столом, напротив. Рядом сидел его помощник Александр, тот самый мотоциклист, который вытащил его из передряги в Бране.
— Вы проделали большую работу, Олег, — сказал ему адвокат, когда они встретились, — почему вы сразу не пришли ко мне?
— Не был уверен, что вы меня не пошлете. Я — страж и расследование преступлений не мое дело. Думал, скажете, чтобы я не путался у вас под ногами.
Виктор усмехнулся.
— Почему вы считаете, что водитель врет?
— Наш с ним разговор в баре не единственный. Первая наша встреча состоялась несколько дней назад. Он был чертовски пьян, но более разговорчив. Рассказал мне про свою жизнь, семью, работу. Про то утро. Когда, ожидая окончания погрузки, зашел в кафе, выпить чашку кофе. А потом он резко переключается на саму аварию, при этом постоянно путаясь в основных моментах. Иногда говорит, что это водитель легковушки на него вылетел, в другой раз говорит, что он сам его задел, вчера он мне сказал, что не птичка и взлететь не мог. Когда я его спросил, что было между кофе и аварией, он не смог ничего вспомнить. Словно в голове у него черное пятно. Но ведь так не может быть. Даже если он бы принял наркотики, как официально заявлено и заснул за рулем, он бы все равно помнил, как боролся со сном, как его тошнило или он хотел пить и отвлекся, чтобы достать бутылку. Или слушал пение птичек ранним утром в горах. Или еще что-нибудь!
— Может, он просто не хочет об этом говорить? Тяжело вспоминать, что ты становишься виновником гибели людей.
— Борис большую часть жизни проработал водителем дальних рейсов. С семьей у него не заладилось. Он женился, когда ему было уже почти сорок, у него родилась сначала дочь, а потом сын. Но жена ушла от него через пять лет после рождения первого ребенка. А дети остались с отцом. Видимо ради них он сменил свою работу и устроился развозить грузы для компании «НордХарм». Зарплата меньше, зато больше времени проводит дома. С помощью одного моего знакомого я взломал его соцсети.
Малешский дернул бровью. Видимо это была укоризна.
— Очень аккуратно, — оправдался Олег, — и узнал, что самый близкий человек для Бориса — его дочь. В его же личной переписке ничего интересного нет. Он не обсуждает свои проблемы ни с кем, по крайней мере, в сетях, а вот у девчонки есть, что почитать.
— То есть вы взломали не только сети Бориса?
— Так получилось, — Арсенин развел руками, — одно потянуло другое. Но зато она сильно переживает за отца и делится этими переживаниями со своим другом. Писала, что отец замкнулся в себе, стал много пить и когда она пыталась поговорить с ним, он рассказывал ей примерно тоже, что и мне. Кофе, черный провал, смятая машина, дорога, трупы. И что он ни разу не сказал, как произошла сама авария. Правда последние ее письма были на более радостной волне. Она рассказывала своему другу, как счастлива, что поступила в Главную Академию Художеств Дранкура. Туда не берут ни за деньги, ни по блату. Исключительно по таланту и силе Искры. И для девчонки стало большим удивлением ее зачисление на один из факультетов.
Виктор бросил взгляд на своего помощника.
— Саша, что у тебя?
— Во многом моя информация совпадает с тем, что рассказал Олег. По приезду в Бран я в первую очередь решил поговорить с окружением Вязского. Дочь отказалась со мной встречаться, зато получилось разговорить нескольких его близких друзей. Борис — он не просто водитель дальних рейсов. Он — водитель с Искрой. У него повышенная выносливость организма, которая позволяет не спать сутками и какое-то время быть в высокой работоспособной форме без всяких допингов. Зарабатывал он всегда прилично, но, когда женился, решил поменять образ жизни и ушел работать в перевозки на близкие расстояния. Как сказали его друзья, жена не очень обрадовалась таким переменам финансовому благополучию и ушла. Но пить он не начал и продолжил жить, как и жил раньше. То есть работал и растил детей. Все, кто его знает постоянно подчеркивали его повышенное чувство ответственности и долга перед детьми. Он не влезал ни в какие авантюрные мероприятия, дорожил работой, почти не пил и уж никто никогда не знал, что Борис может баловаться наркотиками. С ним самим я собирался поговорить в тот самый вечер, когда мы с тобой встретились.
Александр посмотрел на стража.
— Ты пришел первым и мне осталось лишь наблюдать за вами со стороны. Заодно я увидел тех двоих, что следили за тобой. Потом, когда ты вылетел как ошпаренный из кафе, я понял, что ситуация начинает меняться и тебе скорее всего понадобится помощь. Тем более Борис явно не был настроен на общение.
— Спасибо, — усмехнулся Олег, — твое эффектное появление было очень своевременным.
— Какие выводы мы можем сделать из всего выше сказанного? — подвел черту Малешский.