Не знаю, что внутри меня было тогда, но я завел с ним разговор. Он оказался местным парнишкой-менестрелем. Он хорошо играл, и это было заметно. Ни единой нотки фальши не было в его игре. И он поспорил со своим другом, что сможет сыграть здесь очень красиво, что тронет всех за душу, в этой таверне. И сколь он не играл здесь, он не мог этого сделать. Где угодно, как угодно он играет, и все чуть ли не падают в обморок от его игры и песен, но явно не тут. А проспорить он не хотел.
Тогда амазонка рассказала ему о том, что у меня есть чудесные колокольчики, которые звенят очень красиво. Она выхватила мой мешочек с колокольчиками, показывая их менестрелю. Тот подумал, что не разыгрывают ли его. Но все же спор был спором. Не особо доверяя нам, он привязал несколько на свою лютню. Пробравшись сквозь толпу, он вышел вновь на сцену, под недовольство и свист тех, кто сидел подле нее. Менестрель вновь заиграл, на этот раз немного подрагивая колокольчиками. Он завел грустную песнь.
Действительно он был мастером своего дела. Он играл очень хорошо, и даже очень успешно подстроил колокольчики под свою игру. И, как по волшебству, все в таверне затихли, слушая его игру. Никто не проронил ни единого слова, все зачарованно устремили свой взор на него. А когда он закончил петь, тишина продолжала быть. Воин с рогатым шлемом, который недавно выкинул его со сцены, вновь поднялся к нему. Утирая слезы со своего грубого, бородатого лица, он обнял его. Все в этой таверне стали ликовать, поддерживая менестреля. Даже сам хозяин таверны пустил скупую слезу.
Позже менестрель, отыграв еще пару мелодий, вернулся к нам со сцены. Народ ликовал и приглашал его еще раз посетить эту таверну, лишь только вновь услышать его. Теперь взгляд менестреля сменился на вдохновленный. Он стал просить оставить эти колокольчики себе, что готов заплатить за них столько, сколько мы скажем. Но я сказал, что он может оставить их себе просто так. Однако он не хотел оставаться должником. Услышав то, что мы ищем, он решил помочь нам в поисках.
Как сказал менестрель, в этой таверне собираются все искатели приключений. И он потащил нас следом за ним, выспрашивать у всех, кто был здесь, о кубке бессмертия. Так я познакомился здесь с несколькими воинами, знающими моего отца. Они были очень разочарованы, услышав то, что он сильно болеет, но не могли ничем помочь. Они не знали, где искать кубок, но обещали как-нибудь навестить своего брата по оружию. Также здесь было несколько легендарных путешественников, таких как: Уолкер Найтвинд, храбрый сэр Лэнс Вандерер, чародей Сайрен, и несколько других, имен которых я не смог запомнить. Они рассказали о том, что кто и может знать о кубке бессмертия, так это легендарный чародей, который когда-то помог им найти путь в земли Нортстара. Они рассказали, где искать его башню.
Теперь нас стало трое: я, амазонка и менестрель. Мы отправились в путь, пролегающий через каньон Фениксов, в земли драконов. Пересекая остроконечные утесы, скалы гор, мы все же приблизились к башне, стоящей на краю Миров. Это было очень красивое место, как и сейчас. Не многие отваживаются приходить сюда, за скалы драконов. Поговаривают, что если ступить за край Миров, то можно бесконечно падать вниз. Вдаль, за самый горизонт, простираются бесконечные облака, и лучи света пробиваются сквозь него. И перед этим всем, на высоком утесе, стоит большая башня.
В ней живет могучий чародей, знающий все в мирах. Мы прошли в башню. Однако такие места не так и просты. Чародей решил нас испытать. Как только мы вступили за ее двери, на нас вышли несколько магических элементалей. Амазонка сразу затеяла сражение с несколькими, менестрель пытался чаровать на них магию, но она была бесполезна. Несколько элементалей зажали меня в угол. Пламенными руками они потянулись ко мне. Я закрылся руками в ожидании худшего. Ремешок на моем поясе порвался от жара, и колокольчики посыпались на пол, звеня. Элементали застыли, слушая их чудный звон. И вдруг каждый колокольчик эхом раздался по башне. Элементали отступили от нас. Я опустился на пол, найдя колокольчик, я стал звонить им. И элементали, воодушевленные звуком, растворились в потоке своих стихий.