Грохот заставил меня вскочить с постели. Я сама не понимала, как очутилась на ногах, и что именно разбудило меня. Руки были занемевшими, щеки пылали огнем и меня трясло. Уже несколько месяцев я не видела снов о том дне, но лекция леди Девлин воскресила страшные воспоминания.
В комнате было темно. Взяв в руки будильник, я подошла к окну и с трудом сумела различить, что уже начало пятого. Сердце гулко билось в груди. Как и во сне, я попыталась восстановить дыхание, но у меня ничего не вышло. Мне хотелось рыдать, и как бы я себе ни повторяла, что это был всего лишь сон, это ничуть не улучшало мое самочувствие. Правда заключалась в том, что это был совсем не сон, и никого из моих друзей больше не было в живых.
Включив ночник, я достала из шкафчика свою сумку и вынула флягу с виски. Я старалась делать все как можно тише, чтобы не разбудить спящую в соседней комнате Сьюзан, но руки с трудом меня слушались. Надев туфли, я вышла прочь из комнаты.
Отец, как и многие защитники, считал, что выпивка лучшее лекарство от синдрома войны. Хотя тетя Грейс с ума сходила, видя в моих руках флягу, я время от времени прикладывалась к виски, спасаясь от воспоминаний. Столица мало что поставляла в округа, но выпивки у нас всегда было в достатке. Когда власть сосредоточена в руках защитников иначе нельзя.
Отец не запрещал мне выпивать, настаивая лишь на том, чтобы я всегда закусывала, а потому, сделав пару глотков, обжегших горло, я привычно почувствовала голод. Я понятия не имела где во дворце кухня и можно ли найти в ней еду, так же как и не знала, что сделают стражи, обнаружив, что я покинула крыло, но сейчас мне было наплевать на условности. Стараясь производить как меньше шума, я на цыпочках миновала три коридора до лестницы, и спустилась вниз. Пару раз я еле успевала убраться с глаз стражей, которые, к моей громадной удаче, патрулировали этажи без всякого рвения.
Когда нас приглашали на обед и ужин, запах пищи доносился из центрального крыла, а потому я направилась именно туда. В некоторых помещениях горел свет, и в приоткрытые двери можно было увидеть, что это служебные помещения.
Дверь на кухню тоже была приоткрыта. Заглянув внутрь, я убедилась, что никого здесь нет и, войдя, затворила за собой двери. Из окон лился тусклый свет. В его мерцании я могла разглядеть чисто убранные столы, разделочные доски, кастрюли. Отчего-то мне казалось, что здесь, как дома, будет стоять холодильник, но ничего кроме пары шкафов в комнате не было. Заглянув в них, я обнаружила приправы, странные полупустые баночки с чем-то липким внутри, непонятные инструменты. Никакой еды. Очевидно, вся снедь хранилась в другом месте, и я уже хотела уходить, когда увидела на невысокой кухонной тумбе хлебницу. С надеждой заглянув внутрь, я нашла два куска хлеба. Живот заурчал, но это урчание было заглушено звуком открывающейся двери. Я замерла на месте, наблюдая за тем, как молодой страж входит в комнату. Увидев меня, он едва заметно вздрогнул и включил свет. Я поморщилась.
- Тебе не следует находиться на кухне в такое время, - негромко произнес он.
- Я проголодалась, - честно ответила я, в безуспешной попытке скрыть флягу. Мои ухищрения не прошли мимо - страж улыбнулся, однако ничего больше не сказал.
На вид он был года на три старше меня, а значит, уже принадлежал второй ступени. Это подтверждалось не только тем фактом, что он не скрывал своего нахождения на кухне, явно не опасаясь быть обнаруженным, но и был одет в простую рубашку и штаны вместо формы. Роста он был очень высокого и крепкого телосложения. Светлые волосы были аккуратно подстрижены и уложены назад, глаза голубые, намного ярче цвета его рубашки, черты лица мягкие. Он кивнул на табурет, и я послушно присела. Страж налил в чайник воды и поставил его на огонь.
- Я не видел тебя при дворе раньше, - сказал он, опускаясь на табурет на противоположном конце стола.
- Я на первой ступени.
- Тогда понятно, для чего тебе фляга, - он протянул руку, и мне не оставалось ничего иного, как протянуть ее парню. Тот открутил крышку и сделал глоток.