Третьими были защитники, к которым относилась моя мама. Это были воины, охраняющие окружающую Кентстон высотную стену, пожарные, полицейские. Любой житель Кентстона старше восемнадцати лет, мог стать защитником, пройдя три года интенсивных тренировок. Их называли ставленниками. Я была одной из них. Физическая подготовка занимала столько же времени, как и занятия по логике, развитию реакции, широты зрения. Порой я целые дни напролет сидела над таблицами Шульте, вместо того чтобы отрабатывать силовые навыки в тренажерном зале.
Хранители стояли на ступень ниже. Это были учителя, врачи, воспитатели, а так же представители творческих профессий. Из всех хранителей я знала лишь тетю Грейс, все остальное мое окружение составляли защитники. Многие ставленники, погибшие двадцать третьего марта, были моими близкими друзьями, двоих я знала столько же, сколько и себя.
Ниже всех стояли обыватели. Они сеяли поля, работали на фабриках и заводах, обеспечивая существование вышестоящих страт. Перейти в вышестоящую страту было возможным, но порой это требовало слишком много времени и усилий, чтобы подобное случалось часто. Я никогда не думала, что буду одной из перебежчиц, но, как это ни странно, переход в страту сановников был для меня теперь едва ли не единственным вариантом.
Хотя тетя Грейс говорила, что не ожидала, что я так быстро смогу восстановиться, я чувствовала, что никогда больше не достигну прежней формы. Лишь тот, кто не боится за свои кости, способен полноценно сражаться, а я боялась. Стоило мне только закрыть глаза, как я снова и снова переживала тот день, и мои руки против воли начинали дрожать. Для наставников я не имела ни опыта, ни регалий, хранители были для меня слишком далеки, а стать обывателем казалось страшнее, чем умереть.
В Ньюстоне существовала программа «Страж». Десять девушек защитниц в возрасте двадцати одного года выбирались для того, чтобы стать защитницами при королевском дворе. В двадцать девять лет они заканчивали службу, переходя в касту наставников или приобретая новую должность в качестве сановника. Дворняжки, как их презрительно называли обычные защитники, представляли для нас огромный интерес. Разглядывая фотографии разодетых в пух и прах девушек, окружающих ту или иную венценосную особу, мы не упускали возможности пройтись на их счет. Хотя отец говорил, что подготовка стражей куда более серьезная, чем у ставленников, я никак не могла представить себе, чтобы эти изнеженные девицы в шелках могли удержать в своих ухоженных ручках что-нибудь, тяжелее журнала, не говоря о том, чтобы сойтись в рукопашной с конфедератами.
Конфедераты представляли собой громадную угрозу для Союза. Начав как группа, ратующая за независимость округов, со временем они превратились в радикальную террористическую организацию, стремящуюся уничтожить каждого, кто подчиняется Ньюстону. Еще тридцать лет назад между округами не существовало границ, но теперь высокие металлические стены стали необходимостью. Я представляла, что всю жизнь проведу охраняя внешний периметр, но теперь это было невозможным.
Орден святого Михаила третьей степени, заслуги матери, положение отца и пять поколений защитников делали меня идеальной кандидатурой на место дворняжки. Я не сомневалась, что с легкостью пройду в число десяти избранных, сомнения мои были в другом – хочу ли я этого?
- Звонила Катиш, - нарушила молчание тетя. – Она говорит, что ты смотрелась просто превосходно. Тебя непременно выберут, Кьяра. Леди Девлин, помнишь эту прелестную женщину из сановников, говорила, что твою кандидатуру непременно одобрят, если ты подашь заявку. А ведь когда тебе вручали орден, ты даже ходить толком не могла. Ей достаточно было поговорить с тобой и командирами, чтобы понять, как многого ты можешь добиться. Джайлз ни на минуту не сомневался, что если тебе повезло пережить взрыв, то ты выживешь.
- Зачем ты все это говоришь? – спросила я.
- Затем, - тетя улыбнулась, - чтобы напомнить тебе, как много препятствий ты преодолела, чтобы вновь подняться. Тебя не сломали ни конфедераты, ни травмы, ни боль. Неужели ты позволишь сделать это нелепым словам глупых людей?
Я молчала, чувствуя стыд за собственную беспомощность. Еще хуже было то, что оба сына и муж тети Грейс вместе с мамой погибли семнадцатого августа. Что бы ни случилось, она всегда оставалась сильной, не позволяя отчаянью одержать над собой верх. Как, находясь рядом с ней, пережившей такую утрату, я могла позволить себе расклеиться из-за чьей-то нетактичности?
- Когда будут известны результаты? – перевела она разговор в другое русло.