- В конце недели. Каждый округ предоставляет пять кандидатур, а затем уже наставники, вооружившись нашими личными делами и характеристиками, предоставляют список из двадцати имен королю и королеве. Наверное, чтобы те выбрали у кого смазливее мордашка.
- Если эта мордашка не в царапинах. Думаешь, я не знаю, как ты каждую ночь крадешься в спортзал, чтобы потренироваться? Может быть, я уже не так молода, как хотелось бы, но со слухом и зрением у меня проблем пока что нет.
- Я должна вернуться в форму, - упрямо пробормотала я, зная, что тетушке не нравятся мои перегрузки. Когда с утра левая рука с трудом слушалась меня, я была готова на все что угодно даже вывихнуть ее и вправить вновь, лишь бы снова вернуться в строй. Тетя говорила, что нужно всего лишь подождать, я же не могла, чувствуя себя слабой и несовершенной.
- Ты слишком похожа на свою мать, - горько улыбнулась она. - Ты знала, что у Эйвелин в правой кисти было три штыря?
Я даже не подозревала о подобном. Мне казалось, что моя мать, точно богиня войны, была неуязвима. За всю свою службу на опасной восточной стене она лишь дважды получила пулевые ранения, в то время, когда члены ее отряда то и дело оказывались в госпитале святого Антония. Отец смеялся, что мать заговоренная, поэтому новость о том, что у нее была столь тяжелая травма, стала для меня откровением.
- Она была ставленником в Ивстоне, когда упала с третьего яруса стены, отражая очередную атаку конфедератов. Я была в приемном покое, когда услышала в списке раненных ее имя. И хотя я только стала интерном, мне было ясно, что упавшие с такой высоты редко получают травмы, которые позволяют им продолжить обучение ставленником. Но и в тот день твоя мать вышла сухой из воды. Она зацепилась за балку, которая в конечном итоге и смягчила падение. Пролети она хоть на фунт левее, то эта самая балка пронзила бы ее насквозь. Но даже это везение не могло быть бесконечным – ее правая кисть выглядела как кусок выпотрошенного мяса. Три штыря и самый неблагополучный прогноз на восстановление. И знаешь, что сделала твоя мать?
- Что?
- Как только ее выписали домой, она раздобыла где-то эспандер, и принялась разрабатывать руку, которую ей еще месяц приписывали держать в покое. Наша мать никак не могла понять, отчего у Эйвелин такие боли, что порой она не может разжать зубы, чтобы выпить обезболивающее. Ты думаешь, она остановилась? Черта с два! Спустя неделю она попросила меня сходить с ней в спортивный зал, взяв слово, что я ничего не расскажу родителям и ее лечащему врачу. Там она забралась на турник, и, отпустив левую руку, попыталась удержаться на правой. В первый раз она упала. Во второй, третий тоже. Я видела, какой болью даются ей эти усилия – лицо ее было бледным, глаза лихорадочно блестели, а на щеках огнем горел румянец. В конце концов, она смогла удержаться на несколько секунд.
Я никогда до и никогда после не видела такого выражения триумфа на ее лице. Ей говорили, что она никогда не вернется в ставленники, но когда спустя три месяца, отведенных на восстановление, она вернулась для проверки к своему командиру, ее показатели ничуть не уступали тем, которые были до травмы. Я верю, искренне верю в то, что и ты рано или поздно вернешься в прежнюю форму, но я бы не хотела, чтобы ты оставалась защитником. Слишком много жизней наша семья отдала защищая Кентстон. Не говоря уже о том, что кроме тебя ни у меня, ни у Джайлза никого не осталось. И хотя я не хочу, чтобы ты уезжала, а вместо этого выбрала бы для тебя страту хранителей, глубоко в душе я знаю, что ты не из тех, кто может легко отпустить мечту. А раз так, ты должна попытать свое счастье в Ньюстоне.
- Спасибо, что понимаешь это, - я обняла тетю Грейс и уткнулась носом в ее плечо. – Думаешь, они выберут меня?
- Нисколько не сомневаюсь.
Она не ошиблась. Спустя неделю мне пришел официальный вызов и новый серебряный паспорт, который означал, что с этого дня я отношусь к страте сановников, а моим местом жительства станет королевский дворец.
Глава 2
Новость о том, что я была отобрана в «Страж», разлетелась по городу со скоростью пули. Уже через четверть часа на пороге появился командир Флинт. Выглядел он крайне раздосадованным, и хотя он пожал мне руку и сказал несколько поздравительных фраз, по его голосу было более чем понятно, что новость о моем назначении ничуть не обрадовала его.
Ближе к вечеру пришли несколько ребят из отряда отца, с которыми мы иногда вместе патрулировали стену. Их комментарии были куда более язвительными и жестокими. Майк, высокий коренастый блондин, любимчик отца и вовсе заявил, что он лучше бы умер или стал обывателем, чем служить дворняжкой. К тому времени, когда все ушли, я чувствовала себя вымотанной настолько, что не сумела заставить себя зайти в последний раз в спортивный зал, под который мы с отцом переоборудовали комнату для гостей на первом этаже.