- Да. Еще принесли для тебя письма.
- Я просмотрю их за завтраком. Ты уже сказала стражам, что мы встали?
- Нет, - я покачала головой. - Нужно было?
- Да. Они передают на кухню, чтобы готовили завтрак. Впрочем, у меня появилась другая идея. У тебя ведь найдутся футболка и спортивные штаны?
- Разумеется. Хочешь прогуляться?
- Ну я же обещал тебе свидание, - он усмехнулся и направился в ванну. Собрав вещи, я перенесла их в свою спальню и бросила на кровать - времени разбирать их не было. Я только переоделась и стянула волосы в хвост, когда, постучавшись, Джорш заглянул в комнату.
- Готова ответить за свои слова?
- Абсолютно, зазнайка.
- Вашу руку, миледи.
Я фыркнула, однако взяла его под локоть, и, препираясь, мы вышли в коридор. При виде нас стражи встали по стойке смирно, что привело меня в минутное замешательство - с Джорджем было так же просто общаться, как с моим покойным другом Роджером, у которого я частенько оставалась ночевать, и я то и дело забывала, что Джорш кронпринц.
- Бонус к возможности видеть меня заспанным, - шепнул он мне на ухо, и я фыркнула. Как раз в это время из-за угла вышли девчонки. Увидев нас, они переглянулись, а затем, медленно, склонились в реверансе. Я по наитию отпустила руку Джорша, намереваясь отойти в сторону, но он удержал меня.
- Девушки, - приветствовал он их улыбкой и направился дальше, увлекая меня за собой. - Мы вместе. Даже для них. Все должно быть по-настоящему, ты же сама понимаешь это.
- Прости. Просто это ненормально, когда они склоняются передо мной в реверансе. Что я, по-твоему, чувствую?
- Ты думаешь, я не понимаю тебя? - Джорш остановился. В коридоре было несколько стражей, но они поспешно отошли в сторону. - Кьяра, я три года провел бок обок с защитниками, которые мне стали друзьями, Аарона Кармайкла я знаю с рождения, считаю едва ли ни братом, но все они при встрече со мной гнут спины в поклонах. Ты думаешь, это приятно? Я не понимаю, что происходит в твоей душе? Возможно - у тебя ведь есть возможность выбраться из всего этого, но у меня ее попросту нет. Удел королей - одиночество. Мой отец не видит мать порой неделями, не говоря уже о нас с Эллиотом. А с лучшим другом, Дональдом, в большинстве случаев общается только по вопросам безопасности членов нашей семьи и охраны замка.
- Если ты пытаешься меня утешить, то это работает плохо - мне просто стыдно, - пробормотала я. Мне никогда не доводилось задумываться об этой стороне жизни Джорша, и я считала, что бремя власти связано лишь с необходимостью принимать решения, которые отражаются на жизнях тысяч человек. - Я не хотела.
- И я тоже хорош, налетел на тебя, - Джорш криво усмехнулся. - Мне стоило бы проявить больше понимания.
- Я отомщу тебе в спортивном зале.
- Вызов принят.
Спортивный зал был таким маленьким, что больше всего напоминал тот, который мы с отцом оборудовали дома.
- Тренировки стражей проходят на улице, - пояснил Джорш, видя непонимание на моем лице. - В Ивстоне не бывает холодов, а в сезон дождей мы с родителями не покидаем Ньюстон, так что местные защитники отдыхают. Если совсем уж неприглядно начинают себя вести, командир выгоняет их освежиться под дождь.
- Мне нравится этот округ.
- Мне тоже. Неужели ты никогда не была здесь, если твой дед мэр?
- Была еще ребенком. Отец не любил родных мамы, и не разрешал мне приезжать.
- Расскажешь? - мы присели на скамейку, приставленную к стене. - Здесь нас никто не потревожит.
- Мой отец был из Кентстона. Он приехал сюда без денег, просто потому что хотел увидеть самый шумный в мире округ. Ивстон, основанный Иваном Таловым, место где после войны селились русские и мексиканцы, смешивая две и без того буйные нации в одну. Ты ведь знаешь девиз защитников?
- Едины во всем, - без запинки отрапортовал Джорш, и я не сдержала улыбки.
- Если ты защитник, то любой другой защитник, даже на противоположном конце земли, даст тебе кров и приют, как бы долго ты ни намеревался оставаться. В первый же день отец напился в компании старых знакомых. Еще в Кентстоне они рассказывали о красотке дочери мэра Эйвелин, которая, вопреки воли отца, стала защитницей. Когда ее имя всплыло в разговоре, отец заявил, что остановится только у нее.
Он и впрямь нашел их дом, и принялся кричать ее имя, не останавливаясь до тех пор, пока она не вышла и не позволила ему остановиться, - я улыбнулась, вновь представляя себе, как это должно было выглядеть со стороны. Я в жизни ни видела, чтобы отец был несерьезным, а мама в своей категоричности могла пойти на принцип и не пустить отца. - Наутро ему было стыдно, он пытался загладить свою вину, как мог, и маме показалось, что он ухаживает за ней. Она первой сделала шаг навстречу, а его это рассмешило.