Хотя прежде я никогда не летала, я ничуть не испугалась вида проносящихся внизу округов, лесов и рек, испытав искреннее разочарование, когда наш вертолет опустился на взлетную полосу гораздо раньше того времени, на которое я рассчитывала.
В Ньюстоне, столице Центрального союза, погода была не в пример мягче, чем в Кентстоне. Несмотря на то, что здесь тоже только прошел дождь, температура была намного выше, чем дома, и я сняла с себя вельветовую куртку, оставаясь в одном свитере с короткими рукавами.
То, что поначалу я приняла за отель времен позапрошлого столетия, когда роскошь была делом столь же обычным, как бедность, на самом деле оказалось королевским дворцом. Полагаю, я недооценила слова отца о том, что различий между Кентстоном и Ньюстоном куда больше, чем пеший путь между ними.
Огромное здание в шесть этажей занимало собой целый квартал. В полете я успела разглядеть, что оно имеет прямоугольную форму с просторной площадкой, очевидно отведенной под парк или сады. Здание было выкрашено в розоватый цвет, который, вопреки моим вкусам, не вызывал ровным счетом никакого отвращения, крыша была синей, а на золотых карнизах расположились горгульи. Барельефы украшали дверные и оконные проемы, во внутренний двор сквозь толщу здания вела арка, возле которой наготове стояли стражи.
Форма их была крайне нелепой. Во всяком случае, я и представить не могла, сколько неудобств она должна причинять во время боя. Мундиры белоснежного цвета были слишком заужены в талии, чтобы в них было комфортно двигаться. Двубортные, они застегивались на золотые пуговицы, которые, отражая солнечные лучи, должны были быть крайне заметными на большом расстоянии. Синие штаны были заправлены в высокие сапоги, в белых перчатках стражи держали не иначе как парадное золоченное оружие. Головы мужчин были покрыты фуражками такого же насыщенного синего цвета, что и штаны, а через левое плечо к правому бедру тянулась алая лента. Не стоило быть семи пядей во лбу, чтобы понять – внешней презентабельности при королевском дворе уделяется куда больше внимания, чем выполнению стражами своего истинного назначения.
- Мисс Тайлс? – я повернулась, удивленная обращением. Всю свою жизнь, даже до того, как я действительно им стала, меня называли не иначе чем ставленник Тайлс, сперва в шутку, затем всерьез. Стать защитником или командиром я не успела, и теперь никогда не смогла бы.
Женщина, которой принадлежали эти слова, оказалась никем иным, как леди Девлин, той самой, что привезла мне орден святого Михаила. Я плохо помнила ее внешность – все то недолгое время, что мы провели в разговоре об атаке, я была под действием обезболивающего, и теперь узнала ее только по высокому мелодичному голосу. Отец говорил, что прежде, чем стать сановницей, она была защитником, но глядя на эту невысокую хрупкую леди в безупречном голубом платье, чью элегантную прическу украшала заколка с жемчужинами, я искренне засомневалась, что правильно поняла слова отца. Леди Девлин можно было представить обывателем, даже хранителем, но только не с пистолетом в руках, занимающей оборонительную позицию на стене.
- Добрый день, - поздоровалась я, приближаясь к ней.
- Я рада, что вы присоединились к нам, - она кивнула юноше, стоящему у нее за плечом, и тот поспешно забрал сумку из моих рук.
- Спасибо, - неуверенно произнесла я. Леди Девлин улыбнулась.
- Обстоятельства, при которых я стала стражем, во многом схожи с твоими. И подобно тебе я считала, что эта работа худшее, что могло со мной произойти. Но это не так. Сейчас я думаю, что сложись моя жизнь иначе, я бы никогда не была так счастлива, как теперь. Пройдет совсем немного времени, прежде чем ты поймешь, что ни на какие блага мира не променяла бы жизнь при дворе.
Мы повернули в сторону арки и прошли мимо стражей, которые при появлении леди Девлин вытянулись по струнке.
- Сегодня ты можешь отдыхать после перелета, а завтра в семь утра у вас назначена встреча с вашим наставником. Может быть, ты слышала о ней - Беверли Стреймс?
Я была настолько шокирована услышанным, что сбилась с шага. Беверли Стреймс была, пожалуй, одной из самых прославленных защитников, о которых мне доводилось слышать. Ее вырезанный из газеты портрет висел у меня над кроватью рядом со статьей о гибели моей группы.
Пять лет назад Беверли была в числе группы из Чарльстона, которая тайно проникла в лагерь конфедератов и сумела захватить планы их атак. Это был первый случай, когда защитники предприняли попытку вторгнуться в лагерь неприятеля, и то, что она прошла блестяще, вдохновило многих защитников на подобные выступления. За их успех всех пятерых, включая Беверли, представили к ордену святого Михаила второй степени. Позже смельчаки повторили свою вылазку, однако в этот раз конфедераты встретили их боем. Газеты не распространялись о том, что именно произошло в лагере, но двое найденные в живых защитника были в таком плачевном состоянии, что их отправили в столичный госпиталь. Кто они и сумели ли выжить, газеты не писали, и до сего дня имя Беверли Стреймс было для меня легендой. Подумать только, она стала сановником!