Единственный скьольдинг — это ты. Принимать решения и отдавать команды тебе.
А куда, спрашивается, денутся отец, тетушка и гере Ларс? От одной этой мысли Лив сделалось страшно. Не нужно об этом думать. Ничего не случится.
Щелкнула крышка часов. Кнуд Йерде посмотрел на стрелки, закрыл часы и убрал в карман жилета.
— Принеси мне трость, Лив. — сказал отец и когда она медленно пошла в дом, добавил: — Не ту, что у двери. В моей комнате, на столе.
Лив поднялась на второй этаж.
Футляр лежал на столе — узкий, длинный, точно оружейный. Замок был открыт, но ключа не было — как видно, отец достал футляр как раз перед появлением Кары Фратсен. Лив отбросила крышку и взяла трость в руки.
Очень тяжелая. Совершенно не по руке тринадцатилетней девчонке. Пришлось с усилием сжать ладонь в кулак, но все равно рука дрожала от напряжения. Набалдашник на восемь граней был вырезан из красноватого смоляного камня. Кое-где на камне виднелись сглаженные временем трещины. Ободок, охватывающий ствол, казался гораздо старше самой трости. На тусклом серебре были вычернены летящие птичьи силуэты, перемежающиеся полустертыми рунами. Наконечник утяжелен свинцом.
Теперь Лив твердо знала — все всерьез. Очень всерьез.
Сидеть в засаде — весьма скучное дело, особенно если солнце ни с того ни с сего вдруг взялось припекать на южный манер. Эдна быстро поняла эту незамысловатую истину.
Она укрыла коляску в орешнике, в самой сердцевине зарослей, чтобы лошадь могла срывать листья, не двигаясь с места. Сама Эдна расположилась чуть поодаль, на старом поваленном дереве. Здесь было довольно душно и сыро, но зато, если раздвинуть ветви, открывался вид на изгиб дороги и парковые ворота. Особняк, расположенный в глубине парка, был не виден, однако, как здраво рассудила Эдна, главное — вовремя заметить, кто подъезжает к дому.
Время двигалось лениво, словно не выспалось. Дорога была пустынна, лишь однажды мимо орешника прогромыхала крестьянская повозка. Эдна сидела, борясь с дремотой, и пересчитывала растущие над головой недозрелые орехи — исключительно от нечего делать. Когда плоды закончились, ожидание стало еще более гнетущим.
Зашелестела листва, поблизости раздались мягкие шаги, и Эдна вздрогнула, когда на плечо осторожно легла ладонь.
— Тише, это всего лишь я, — сказал брат, присаживаясь рядом.
— Ты меня напугал, Эйрик, — пробормотала Эдна. — Как ты меня отыскал?
— Поспрашивал в деревне. Там не видели, чтобы ты пересекала мост. Если бы вы нашли барона, вы бы сообщили. Значит, не нашли, и ты осталась где-то у особняка. Следы на дороге разделяются. Ленсман отправился в город, верно?
Эдна кивнула.
— Составишь компанию, умник?
Брат постучал наконечником трости по земле. Эдна настороженно посмотрела на смоляной камень. Старинная трость? Почему? Все так серьезно?
— Не такой уж и умник, — вздохнул он. — Мы с тобой прощелкали очевидное, сестрица. Теряем бдительность.
— Что ты имеешь в виду?
— Я разговаривал с Карой Фратсен. Всей этой истории с Бьярне Тильсеном есть до смешного простое объяснение. Приворот.
— Что?
— Приворот. Старый добрый заговор. Девица отчаялась привлечь внимание Бьярне естественным путем и… Вспомни, как было дело. Земляника.
— Привораживают обычно на питье, — с сомнением сказала Эдна. — На воду, на пиво, на вино. Земляника же быстро портится. Она сама до этого додумалась?
— Нет. Ей подсказал, как она выразилась, «знающий человек».
— В Альдбро есть ведунья? Ты не говорил.
— Не в Альдбро. И не ведунья.
— Ну, не мужчина же? — засмеялась Эдна. — Станет мужчина заниматься любовными выкрутасами.
— Этот стал. И наобещал с три короба. И очень умно предупредил, что она должна молчать, иначе колдовство не сработает. И девушка молчала, молчала честно, пока не стало ясно, что приворот, увы, был краткосрочен. Одна ночь, и чары исчезли.
— Что подтверждает, что мужчины в любовной магии профаны. Но каков мотив? Такие вещи не делают даром.
— Любовный, конечно. Кажется, наш благодетель был несчастливым соперником Бьярне в завоевании альвийской девы. Целый любовный квадрат…
Эдна выругалась. Иногда страсти окончательно портят людям жизнь.
— Она назвала имя?
— Не назвала. Она боится. Но намекнула.
— И?
— Это оказалось банально. Лежало практически на виду. Нужно было только немного подумать. Понять, чей это стиль игры.
— И ты взял трость? Фамильную трость против деревенского колдуна, пусть и довольно сильного? Ты становишься нервным, Эйрик.