Темно-серое строгое платье, черная шаль, сколотая крупной брошью, черные кружевные перчатки. Но все это Ларс отметил почти мельком. Главное, от чего ленсману стало не по себе, заключалось в другом.
От женщины исходило почти осязаемое ощущение потаенной, дикой и тревожной силы. Глубокая, буро-красная от торфа вода, полная луна, крик совы в чащобе, черные ветви, что тянутся в небо…
Все эти бессвязные образы словно сами собой родились в голове Ларса за те короткие мгновения, что он пялился (иного слова и не подберешь) на незнакомку, не понимая, что, собственно, стряслось. Ни один человек в его жизни не производил на него такого впечатления чего-то нездешнего, почти чуждого.
— Прошу, прошу! — радушно возгласил Блюмквист. — Заждались мы!
Наваждение сгинуло. Собравшиеся радушно загудели, и тут Ларс наконец вспомнил про манеры: торопливо отложил вилку с недоеденным ломтем ветчины и поднялся на ноги.
— А это фру Геллерт, гере Иверсен, новый наш ленсман, — представил его Блюмквист.
— Лавранс Иверсен, — торопливо добавил Ларс. — Рад знакомству.
— Эдна Геллерт.
Женщина протянула Ларсу руку. За кружевом перчатки на запястье тускло блеснул серебром браслет. Ленсман поклонился и осторожно пожал тонкие пальцы так, как когда-то учили его в офицерском собрании. Вроде справился, подумал Ларс, и тут же внезапно обнаружил, что Аксель, до того сидевший рядом, куда-то сгинул вместе со своей тарелкой и стаканом. Стул по правую руку от Ларса был пуст, на скатерти ждал чистый столовый прибор.
— Фру Геллерт, прошу за стол! — возгласил Блюмквист, и Ларсу ничего не оставалось, как снова выдавать манеры и отодвинуть гостье стул.
Аксель, предатель, когда только успел смыться?
Женщина села. Ларс, слегка озадаченный, посмотрел вокруг и внезапно натолкнулся на острый, словно бритва, взгляд. Карие, столь же пристальные, как и у Эдны Геллерт, глаза смотрели из-за стекол очков внимательно и насмешливо, будто видели его насквозь.
Невысокий полноватый человек в строгом черном костюме занял место по правую руку от герсира. Где они встречались раньше?
— Кнуд Эйрик Йерде, — представился человек. — Музыкант.
Музыкант! Барабанщик, столь ловко отбивавший ритм на двери суда.
— Очень рад, — пробормотал Ларс, пожимая протянутую ладонь — неожиданно крепкую.
— Опоздавшему — штрафную! — выкрикнул кто-то.
Ничего себе здесь нравы! Еще бы даме предложили…
— И тост! — добавил Аксель. Ларс оглянулся: констебль, отселившись на другой край стола, уже неслабо напраздновался и вовсю наслаждался жизнью.
— Тост так тост, — невозмутимо согласился Кнуд Йерде. Он дождался, пока герсир наполнит его стакан акевитом (герсир не скупился и края видел четко), поправил очки на переносице и произнес с легкой улыбкой.
— Желаю вам, гере ленсман, на вашем важном поприще большей удачи, чем вашим предшественникам!
Глава 6
Белая ночь
Застолье продолжалось, но Ларс уже не вслушивался в разговоры вокруг. Он торопливо перебирал в уме темы для беседы с соседкой, но как назло — ничего толкового и любезного не придумывалось.
Удружил Блюмквист, ничего не скажешь! С женами сослуживцев по полку Ларс ограничивался поклонами да замечаниями о погоде, там требовалось быть почтительным и вовремя кивать. С разбитными девчонками, что запросто подсаживаются к солдату в кабачке, нужно было быть веселым и щедрым.
А вот как развлекать такую вот даму? А она непроста, ой, непроста. Одна прическа чего стоит. Короткая стрижка и в столице-то считалась признаком экстравагантности, а здесь и вовсе, можно сказать, попирала устои общества. Не всякая осмелится. Ларс искоса посматривал на Эдну Геллерт и все глубже ощущал собственную неловкость.
Женщина заговорила первой.
— Вы ведь здесь недавно, гере Иверсен, — негромко спросила она. — Как вы находите Гёслинг?
— Приятный городок, — выдавил Ларс, с затаенным подозрением взглянув на собеседницу: не смеется ли она над солдафоном. Женщина казалась вполне серьезной.
— Говорят, вы много путешествовали, бывали за границей…
— Кто⁈ Я⁈ — растерялся Ларс. Норланд он покидал ровно один раз в жизни на десять миль вглубь чужой земли — это если считать неделю перестрелок на спорной территории Южный Горнштадт. Правда, по итогам стычек заграница быть таковой перестала и сделалась вполне себе норландской, но особого отличия Ларс так и не заметил. Поле и поле, кочки и кочки. Правда, был еще Линветтен, но он же изначально был норландским. Не считается.
Кажется, личность нового ленсмана обрастала небылицами.