— Большое стадо, — заметил Ларс, усаживаясь рядом с возницей. Потомственный горожанин, он ни пса не смыслил в разведении скота, но животины выглядели упитанными и довольными.
— Да, — отозвался Прищур, — коровки здесь отменные. Наша таннмаркская порода…
Картину общего довольства и мира портила только мельница, точнее то, что от нее осталось: закопченные камни фундамента, по которым, словно госпожа, переступала ворона, да обугленные бревна. В ручье виднелся остов мельничного колеса. Земля по берегу почернела, лишь по краям выгоревшего пятна пробивались мокрые лопухи и осока.
— Видал, гере офицер? — Снорри ткнул пальцем в сторону пожарища. — Беда просто! Раньше бы я сюда завернул и все дела бы обделал, а теперь что? Тащись дальше до самого Геслинга, день теряй, деньги на ночлег трать. Мучение одно!
— А что же не отстроят?
В самом деле, такое большое селение — как без мельницы?
— Да уж год с лишком не могут поставить. Сначала здешние место новое выбирали. После репу чесали, кто в какую долю войдет. Пока делили, зима прошла. Так ничего и не решили толком. А пока они мозговали да спорили, Йотун раз — прибрал участок к своим ручищам-то! Выкупил! Теперь гадай, какую цену за помол выставит…
— Оборотистый, как видно человек…
— Дельный. Но уж больно нравный. Не поспоришь. Одно радует — за дело бодро взялись. Думается, к осени поставят.
— А отчего же не здесь? — Ларс в недоумении оглянулся на берег. — Растащили бы головни, расчистили…
Снорри помрачнел.
— Нельзя, — проговорил он. — Нельзя после пожара… Дурное место…
Ворона все еще разгуливала, постукивая клювом по обугленным камням, и это зрелище царапнуло душу Ларса острым когтем тоски. Отставной капитан отвернулся. Он не любил развалины и прочие картины запустения и людского небрежения.
— Есть здесь постоялый двор? — спросил он, возвращаясь к делам насущным.
— А как же! Сейчас свернем…
Вскоре повозка уже въезжала на плешь рыночной площади с колодцем посредине. Слева от него, под навесом летней кузни, дымил горн, слышался стук молоточка по наковальне. Справа стояло обшитое тесом здание с высокой мансардой, и фанерная вывеска кратко обещала: «Еда и ночлег».
— Не сомневайся, гере офицер, пиво тут свежее, а кровососы не водятся. Почти что, — со смешком обнадежил Снорри.
Стук железа о железо смолк, и кузнец высунулся из-под навеса.
— Здоро́во, Прищур! — крикнул он, потрясая молотком. Черные баки воинственно топорщились на красном от угольного жара лице.
— И тебе не болеть, Йонас, — ответил возница. — Трудишься, что ли?
— Помаленьку, — отозвался кузнец. — Подъезжай, потолкуем.
Снорри развернул гнедую, и через минуту они с Йонасом уже пожимали друг другу руки. Ларс взял сумку и спрыгнул наземь, намереваясь распрощаться.
— Ты, смотрю, не один, — кузнец задержал взгляд на кобуре, свел брови. Ларс напрягся в ожидании расспросов.
— Да вот, путника подвез, — легко ответил Снорри. — На заработки идет. А тут гроза, грязюка, подметки оставишь…
— А подковы-то твоя Звездочка в грязи не оставила? — тут же спросил кузнец. — А то давай подправлю, пока огонь горит.
— Э-э! — Прищур рассмеялся, — что мне твои подковы! Я такие добыл… ввек не сносит.
— Да ну, — осклабился кузнец. — Болтаешь. Мои лучшие.
Он подошел к кобыле, и, положив одну ладонь ей на холку, другой уцепился за левую переднюю бабку. Звездочка фыркнула, но позволила приподнять копыто.
— Дела, — пробормотал Йонас.
Ларс пригляделся. Он не особо разбирался во всяческом кузнечном железе, но подкова и впрямь была приметная. Отполированный до блеска темно-серый металл, шляпки гвоздей, сделанные в виде звездочек — и ни царапинки, даже грязь не прилипла.
— Ну-ка! — проговорил кузнец. — Ну-ка!
Он дернул подкову так, что вздулись жилы на руке. Звездочка недовольно заржала.
— Не трудись, Йонас, — все еще смеясь, сказал Снорри. — Сказал же: в грязи не потеряю, на камне не оставлю.
— Добрый мастер, — произнес кузнец. — Кто делал-то?
— На клеймо глянь.
На изгибе виднелась угловатая буква «R».
— Рёнгвальд, что ли? Который из-за реки?
— Мимо, — хмыкнул Снорри. — Ты мозги-то проветри. Такая работа сама за себя говорит.
Кузнец озадаченно провел пальцами по клейму.