— Архивы, говорите? Вот и славно. Значит, вы мне и поможете.
Ларс, не дожидаясь приглашения, протиснулся в комнату мимо обескураженного секретаря и обосновался на табурете. Комнатушка была тесная, вся заваленная картонными папками и стопками исписанной бумаги. Даже на подоконнике высилась гора документов. У порога кучкой лежали изломанные перья.
Секретарь смирился со вторжением. Он пристроил кофейник на маленькую железную печурку в углу, и, потирая пальцы, спросил:
— Так что угодно гере ленсману?
— Мне нужны сведения о земельной тяжбе между бароном Дальвейгом и жителями селения Альдбро.
— А-а! Как же я сразу не догадался! Так говорят, взяли уже стрелка? Или неправда? Слухи?
Секретарь по-птичьи склонил голову набок. Он явно любил посплетничать.
— Тайна следствия, — Ларс сделал строгое лицо и важно поднял палец. Мол, ни-ни, никак нельзя.
— А-а, ну да, ну да…
Секретарь взял с крючка серое полотенце и достал из подвесного шкафчика две чашки. Орудуя полотенцем, словно рукавичкой-прихваткой, снял кипящий кофейник с огня.
— Молока желаете?
— Нет, благодарю. Если можно, пару кусков сахара.
Подвинув Ларсу чашку, человечек устроился за столом напротив ленсмана.
— А что именно, позвольте спросить, вам надобно знать об этом процессе?
— Все и как можно подробнее.
— Тогда разговор наш будет долгим. Начать следует с того, что тяжба эта в некотором роде — историческая. Нет-нет, не по значению, конечно. Просто чтобы разобраться в сути дела придется вспомнить и историю Норланда, и историю почтенного рода Дальвейгов.
Секретарь приободрился. Он явно оседлал любимого конька и был рад, что заполучил внимательного слушателя.
— Как вы знаете, Норланд почти триста лет фактически находился во власти Сконнии. Печальные последствия Кергомской унии, принесшей столько вреда интересам нашей родины. Лет двести назад король сконнов Гакон Третий, уверившись в полной безнаказанности, пошел на меру, окончательно попиравшую устои унии. Он стал раздавать земли Норланда сконнскому дворянству. Так род Дальвейг, древний и в ту пору славный, получил поместье в нашей фюльке.
После восстания и разрыва позорной унии, перед королем Олафом возник вопрос — как быть с имениями и землями, принадлежавшими выходцам из Сконнии. К этому времени почти все они принесли присягу на верность законному королю и Норланду и, сами понимаете, конфискация имущества вызвала бы волнения и раздоры. Поэтому было принято решение оставить за дворянскими родами те земли, которые были им пожалованы в период унии, за одним исключением — земли, которые до пожалования числились в так называемом «праве общины».
— То есть, — решил уточнить Ларс, — те земли, которые до унии принадлежали городу, возвращались прежним владельцам?
— Именно. Это земли в собственности не отдельного жителя города, а всей общины, и каждый постоянно проживающий в поселении имеет право на долю пользования. Но, как правило, такие земли не делятся, а используются сообща. Так вот, во владении баронов Дальвейг таким «правом общины» считались горные луга — сеттеры Рандберге. Изрядный кусок земли и, пожалуй, лучшие пастбища в округе.
— Подождите, — сказал Ларс. — Вы говорите: город, но ведь Альдбро — простая деревня…
— Когда-то давно Альдбро имело городские права, — объяснил секретарь. — Сейчас селение, конечно, оскудело, но в былые времена… Вы видели тамошнюю киркью? Крепко выстроена для горной деревеньки, не так ли?
Он развел руками, сетуя на постигший селение упадок.
— Итак, крестьяне пользовались лугами около пятнадцати лет, и все было спокойно, но…
Секретарь отхлебнул кофе и продолжил.
— В конце прошлой осени молодой Дальвейг подал иск. Если излагать кратко, не вдаваясь во все тонкости, он утверждал, что жители Альдбро незаконно захватили сеттеры, которые принадлежат ему, и требовал, чтобы они перестали пасти там скот, а также, чтобы выплатили ему, барону Дальвейгу, компенсацию за все то время, что пользовались пастбищами. Сумма внушительная, а для сельской общины и вовсе неподъемная.
— Так, — не понял Ларс. — Вы только что сами сказали, что луга являлись «правом общины». Так почему же?
— Позвольте, гере ленсман. Я не сказал: «являлись», я сказал, что луга считались «правом общины». Это вещи разные.
Ларс про себя проклял юридические закавыки. Даже говорят с вывертом. Всякое терпение лопнет от этого крючкотворства.
— Так, но чьи же они на самом деле?
— Этот вопрос и составляет сущность тяжбы, — строго ответил секретарь, допивая кофе.
— Ясно, — Ларс покрутил чашку. — Но глядите, ведь если за Альдбро до унии существовало «право общины» на сеттеры, то должны быть документы, это право подтверждающие. Я прав?