И что дальше? Да ничего. Даже если бы он убил Дальвейга, разве это бы отменило решение суда? Да баронесса бы обязательно добилась развязки в свою пользу! Ради памяти о сыне! К тому же мстить заранее, когда слово судьи еще не сказано? Глупо. Тогда что же остается? Попытка припугнуть? Или просто желание сорвать злобу?
Или он все усложняет, и ответы лежат на виду? В любом случае, сначала надо допросить Бьярне. Ночь в тюрьме должна была заставить парня подумать. Может, он станет разговорчивее.
Ларс крикнул дежурного — немногословного пожилого стражника по имени Ганс.
— Приведите арестанта. И приготовьте бумагу и чернила. Будете записывать показания.
В комнате стояла жара. Ларс стянул форменный китель, повесил на спинку кресла, подвернул рукава рубашки. Вскоре по половицам загремели сапоги, и в кабинет впихнули Бьярне Тильсена. Ганс уселся за конторку. Тюремный надзиратель поставил посреди комнаты табуретку и подтолкнул к ней парня:
— Садись.
Бьярне покорно уселся, уставившись в пол. Ленсман кивнул надзирателю: жди, мол, в приемной. Когда дверь закрылась, Ларс поднялся и встал напротив арестанта.
С чего начать? Как убедить парня не отпираться?
— Ну, Бьерн, понравилось тебе в тюрьме?
Бьярне не ответил. Волосы у него были взъерошены, на щеке красный след — отлежал на тюфяке. Тонкая нарядная рубашка измялась.
— Будешь говорить?
Парень повел плечами — внушительное бы вышло зрелище, если бы не понуро опущенная голова.
— А чего говорить-то? Я же сказал: не я. А ежели вы слову честного человека не верите, то чего еще?
— Послушай, — Ларс старался держаться мягко. — У меня служба такая: верить не словам, а доказательствам. А доказательства сейчас против тебя. Если нет твоей вины, то чего отмалчиваться? Расскажи, что знаешь, а я уж все по местам расставлю.
Парень шмыгнул носом. Для такого здоровяка это выглядело странно, ребячески.
— Давай, не противься. — Ларс вернулся в кресло. — По порядку. Имя свое назови.
— Так вы же знаете…
— Просто ответь, как твое имя.
— Бьерн Тильсен.
Ларс кивнул дежурному, и тот зашуршал пером по бумаге.
Бьерн Тильсен. Девятнадцати лет от роду, имеет жительство в деревне Альдбро… Чем зарабатывает? Да чем придется: отцу помогает, на Кнуда Йерде работает. Да, грамоте обучен, нет, пока холостой — рано еще хомут на шею вешать.
На простые и понятные вопросы парень отвечал спокойно, даже чуть разговорился и осмелился поднять голову. Но тут подошли к главному.
— Где ты был утром? Дома тебя не было, у Йерде тоже.
Парень съежился.
— Спал, — пробормотал он.
— Где спал?
— Не помню.
Не помнит он! Ларс постучал пальцами по столешнице.
— В деревне, в поле, в лесу⁈
— Не помню.
— Ты брал отцовское ружье?
— Нет, не брал.
— У тебя дома нашли рваную газету, из которой предположительно был сделан пыж для выстрела в барона. Оттуда она?
— Я не знаю. Я не читаю газеты.
Ларс вытащил из ящика стола серебряную цепочку с подвеской.
— Погляди. Твоя или нет?
Парень прищурился.
— Моя.
— Почему ее нашли на месте, откуда стреляли в барона Дальвейга?
— Не знаю. Меня там не было, я ни в кого не стрелял!
Последние слова парень почти выкрикнул с таким отчаянием в голосе, что дежурный вздрогнул и уронил на лист чернильную кляксу. Ларс немного помолчал, выжидая, пока Бьярне успокоится.
— Ладно, пусть ты не стрелял. Но сам понимаешь: дома тебя не было, на работе не было, у тебя есть оружие и боеприпасы, а месте преступления валялась твоя вещь. Ты понимаешь, что можно подумать?
Парень через силу кивнул.
— Конечно, понимаешь. Ты ведь не дурак. Дело тянет каторгой. Но если ты не виноват, то оправдайся. Скажи, где ты был. Постарайся вспомнить: может, тебя кто-то видел, или ты с кем-то говорил. Твоя цепочка… Может, ты ее потерял? Рассказывай, не молчи!
Кажется, парень замялся, не зная, как поступить. И тут же снова уставился в пол и угрюмо пробормотал:
— Я не помню. И про цепочку не знаю. И говорить больше ничего не буду.
Что тут поделаешь! Этот упрямец, что, собрался молчанием вымостить дорогу на каторжные работы⁈ Ларс сгоряча ругнулся.
А ну его, дурачка… Почему он, Ларс, должен терзаться сомнениями? В конце концов, кто ему этот батрак с его упрямством: родич, друг? Вот возьму и впрямь передам дело судье! Пусть он думает. Ларс уже собрался кликнуть надзирателя, чтобы тот отвел парня обратно в камеру, но в приемной послышались голоса. Надзиратель сам приоткрыл дверь:
— Тут этот, из Альбро…
Кнуд Йерде уже вошел в кабинет и коротко кивнул всем присутствующим.