— Промажешь, парень, — сочувственно предрекла темнота. — Давай подсоблю.
Вспыхнул свет. Ларс, вздрогнув, на миг зажмурился. Открыл глаза. Над полом, в паре шагов от него парил рыжий огонек, распространяя вокруг теплое свечение. Огонек высвечивал пол с рассыпанными по нему зернышками, скамью, сложенные мешки, чьи-то старые сапоги. Дальние углы скрывались во мраке. Поблизости никого не было.
— Где ты⁈
— Да здесь же. Что ж вы все насквозь смотрите…
Рыжий огонек мигнул. Ларс моргнул, и в тот же миг увидел, что на бочке прямо напротив него, свесив ноги, сидит человек.
Нет, человечек. Маленький — встань он, вряд ли вышел бы по пояс ленсману. Щуплый, словно приблудный котенок. Копна волос, покрытая черной вязаной шапкой, сморщенная стариковская кожа оттенка сосновой коры, острые зеленые глазки, что взирали на ошалелого Ларса с загадочной усмешкой. Руки торчали из рукавов рубашки, линялой, в черно-рыжую клетку. Ноги, облаченные в короткие штаны, не достигали пола, и незнакомец болтал ими, точно ребенок. Вся одежда казалась присыпанной белым. Мука, понял Ларс.
— Кто ты? — зачарованно прошептал ленсман.
Человечек уперся ладонями в бочку. Физиономия его пошла лукавыми морщинками, крупный рот раздвинулся в улыбке, и Ларс напрягся, увидев острые зубы.
— Я? — переспросил он. — Я грим. А ты кто такой?
— А я Ларс Иверсен, — ответил Ларс. Что-то по-детски наивное было в таком обмене вопросами, да и сам собеседник ленсмана напоминал мальчишку: ребенка с глубокими старческими глазами.
— Не пойдет, — внезапно жестко ответил грим. — Твое человечье имя о тебе не говорит. Кто ты? Вор? Если вор, признайся сразу, иначе…
— Я не вор, — ответил Ларс. — Я ленсман, я сам ловлю воров.
— Ленсман? Человек дневного короля? Что ты здесь забыл⁈ Почему за тобой гнались эти бездельники⁈
Ларс вдруг почувствовал страшную усталость. Он словно проваливался в глубокий колодец, из которого не выбраться во веки вечные.
— Я не знаю, — признался он. — Я ничего не знаю и ничего не понимаю.
Грим поморщился.
— Или ты врешь, парень, — сказал он. — Или ты попался. И если врешь — живым ты отсюда не выйдешь. Ты и впрямь не знаешь, кто я?
Ларс покачал головой. Память подбрасывала смутные бабушкины сказки, но где сказки, а где сидящая на бочке реальность с острыми зубами?
— Сколько лет этой мельнице? — внезапно спросил грим.
Странный вопрос, в самый раз для странного разговора.
— Она, наверно, не новая, — осторожно ответил Ларс. Он не успел толком рассмотреть, но кирпич был темный.
Грим ухмыльнулся.
— Эта мельница, — коричневый, по-детски тонкий пальчик словно вел линию по стенам, — последняя работа мастера Штеера, гёслингского каменщика. Он окончил стройку осенью, когда с осин уже сыпалась листва. Это было триста сорок четыре зимы назад. Каменщик Клаас Штеер был настоящим мастером, старой породы. Он знал, что надо сделать, чтобы здание стояло долго. Когда положили первый камень фундамента, он привел на веревке маленького черного ягненка. И на этом самом первом камне — вон там, глубоко под правой стеной — перерезал ягненку горло.
— Варварский обычай, — сказал Ларс. — Сейчас так не делают.
— Древний обычай, — ответил грим. — Кровь пролилась на камень и смешалась с раствором. А когда впервые запустили колесо, открыл глаза я.
Ларс поежился и не нашелся, что сказать. Грим развел руки, словно обнимая пространство внутри мельницы, вскинул курчавую голову.
— Я мельничный грим. Я защищаю это здание. Ты сюда вломился без спросу и заслуживаешь наказания, но за тобой гнались. Отчего они преследуют тебя: отвечай!
Зеленые глазки пытливо уставились на ленсмана.
— Я не знаю, что сказать, — пробормотал Ларс. — Правда, не знаю. Я даже не знаю, кто они.
— Два альва с южного склона Рандберге. Балбесы и бездельники даже по меркам своего народа.
Альвы! Еще одна напасть!
— Они твердили про какой-то ключ. Требовали, чтобы я отдал его.
Зеленые глазки прищурились.
— Ключ⁈ А он у тебя?
И эта нечисть туда же!
— Откуда? — выпалил Ларс. — Я даже не знаю, что это такое!
Грим спрыгнул с бочки.
— А ну, выворачивай карманы! — приказал он.
Ларс, держа револьвер одной рукой, другой послушно выложил на пол мелочи, которые носил с собой: бумажник, огрызок карандаша, связку самых обычных ключей: от дома и от кабинета в управлении. Ничего нового.
— Еще! — потребовал грим.
Ларс полез во внутренний карман кителя и остановился с обескураженным видом.
— Что это? — он вытащил плоский серый камешек, гладкий, точно обкатанная водой галька.