— Осенью ночи сырые да промозглые, тяжко в такую пору путнику. Сами знаете — любой думает о тепле и мягкой постели.
— И жаркой бабе, — вставил кто-то.
Вокруг заржали.
— Однако пошел Рагнар прочь и не оглянулся, покуда частокол усадьбы не скрылся из виду. Шел он, шел, да и вышел на старую дорогу, ту самую, по которой вы, ребята, бревна спускаете. Дорога, надо признать, и в те времена была дрянь дрянью. Курганы еще не насыпали, зато росли сплошные осины да бузина — самые тоскливые деревья. Ну, и дождь лил. Грязища…
Топает Рагнар по дороге, ноги из месива выдирает и вдруг слышит, как кто-то его окликает:
— Эй, Рагнар Лейфссон! Куда бредешь?
Ну, думает Рагнар: погоня!
Оглянулся — пусто на дороге, по сторонам посмотрел — нет ни души. Послышалось. Пошел дальше, но не сделал и девяти шагов, как снова голос:
— Эй, Рагнар Лейфссон! Так куда идешь ты?
И вновь никого вокруг. Ну, Рагнар малость разозлился, сжал кулаки и крикнул:
— Кто меня зовет, а сам прячется? Покажись, может, и отвечу!
А негромкий такой голос в ответ:
— Да тут я, рядом.
И видит Рагнар: стоит у осины человек в темном плаще, капюшон низко опущен, лица не видать. А ростом невелик: Рагнару разве что до плеча достанет. Словом, не опасный противник.
Рагнар и говорит: кто ты, мол. Чего тебе от меня надобно?
А незнакомец и отвечает:
— Называют меня Тьяльви Огнецветом. А от тебя Рагнар Лейфссон ничего мне не надобно, разве что скажи, куда бредешь сквозь дождь.
Тут словно огонек у человека на ладони зажегся. И стало видно, что лицом незнакомец, бел, точно снег, волосы вьются, словно змеи черные, а глаза — как льдинки голубые да прозрачные.
Смекнул Рагнар: нечисто дело. Не человек перед ним вовсе. Альв…
— Вранье! — громко сказал пожилой возчик.
Ларс вздрогнул: после скрипучего, размеренного говорка Снорри возглас прозвучал, точно выстрел.
— Конечно, вранье! — проговорили сзади. — Где это видано, чтобы альвы были с черным волосом⁈
— А ты, что, сам альва видел? — оскорбился Снорри.
— Я не видел, а дед мой видел. В роще под Веермистом.
— И моя тетка двоюродная, — не совсем уверенно поддержал конторский служащий, ужинавший в одиночестве у стены. — Говорила: красавец был писаный, кудри, как золото расплавленное…
— Вот и рассказывай про свою тетку, а я помолчу! — обозленный Снорри отвернулся и взялся за кружку, но тут вступил мистер Кеннет.
— У меня на родине, — ровным тоном заметил дорнлессец, — в каждой долине живет свой род Соседей. И все они разнятся и статью, и мастью так же, как цветом полос на фамильном тартане. Отчего же все ваши альвы должны быть одинаковы, точно горошины в стручке?
Спорщики задумались. Идея, видимо, пришлась им по душе.
— И то правда, — протянул пожилой возчик. — Люди и то разные, что ж про Добрый народ-то говорить? Валяй дальше, старик, мы слушаем.
Но Снорри выдержал паузу и продолжил не раньше, чем мистер Кеннет велел разносчику притащить еще кувшин темного.
Ларс не вмешивался. Весь спор он просидел с каменной физиономией, боясь выдать себя неосторожным словом.
Все эти люди вокруг верили, что альвы существуют! Верили настолько, что готовы были всерьез поругаться из-за цвета волос сказочного существа! Еще несколько дней назад Ларс бы расхохотался над столь вопиющим невежеством, но сейчас он все больше убеждался, что новый непонятный мир, за чью завесу он заглянул летней ночью, плотно сплетен с миром внешним.
Кажется, зря он мальчишкой презирал волшебные истории.
Снорри продолжал рассказ:
— Так вот, понял Рагнар, что перед ним альв, а потому ответил кратко, но с почтением. Иду, мол, на запад, на побережье — удачи воинской искать.
А Тьяльви Огнецвет и спрашивает:
— А что ж ты безоружен, как трель?
Обиделся Рагнар и говорит:
— Нож мой при мне и остер. Дурной язык враз подкоротит.
Сказал так, а сам в душе обмер — разозлится альв. Но тот ничего, рассмеялся.
— Ну-ка, подожди, Рагнар Лейфссон.
Шагнул в темноту и пропал, будто не было вовсе.
Думал было Рагнар убраться восвояси, да не успел — вернулся альв и тащит с собой свернутую волчью шкуру. На, мол, смотри, сгодится тебе такая штука?
Рагнар шкуру развернул — и словно луна над пустошью взошла. Был в той шкуре боевой топор с лезвием из невиданного металла — оно и светилось. Легкий, точно деревянная игрушка у мальчишки, острый — волос разрежет, по топорищу руны вырезаны. Славное оружие, одним словом.
Вздохнул Рагнар.
— Нечем мне за такое диво заплатить.
А Тьяльви отвечает: