Скрипка спорила, скрипка била наотмашь, отвечая на каждую ноту противника хлесткими ударами струн. У бури нет цели, смеялась скрипка, нет ни прошлого, ни будущего. Есть только свобода и страсть, которая разрушит все преграды, сметет все препятствия…
Только сила. Только свобода. Только вечное падение в пропасть.
Фортепьяно сдалось и умолкло. Скрипка властвовала. Скрипка торжествовала. Звуки пенились и разлетались ледяными уколами, потоки мелодии били в окна, стекло звенело, не сдерживая дикой силы.
И Ларс кожей ощутил невероятный напор кипящей воды, которая обрушивалась, спеша затопить зал и увлечь все живое и неживое за собой…
Музыка оборвалась. Исчезла. Сгинула.
Дала дышать.
А когда Ларс открыл глаза и вновь обнаружил себя в полутемном зале, то понял — вместе с музыкой сгинул и таинственный скрипач.
Глава 15
Как рождаются бредовые идеи
Зал словно очнулся. Раздались робкие аплодисменты, которые мгновенно усилившись, волной заполнили пространство вокруг. Опомнившись от наваждения, люди спешили выразить чувства, и Ларс не сомневался: сейчас они были совершенно искренни. Восхищение. Потрясение. И где-то в самой глубине души — легкая, почти призрачная опаска. Боязнь неведомого.
Кнуд Йерде неподвижно сидел у фортепьяно, опустив пальцы на клавиши, и смотрел прямо перед собой невидящим взором. Эдна вышла на свет. В полумраке Ларс почти не различал ее лица, но ее фигура, резкие движения и вскинутая голова словно излучали напряжение и гнев. Она наклонилась и что-что сказала брату.
Кнуд Йерде медленно, точно через силу, поднялся и шагнул вперед, к сиянию свечей, которые по одной зажигали слуги. Он отвесил залу легкий поклон и улыбнулся обычной слегка насмешливой улыбкой, но Ларс готов был поклясться, что музыканту не до веселья. Слишком уж бледен он был, слишком заторможен.
— Браво, Кнуд, — проговорил Реннинген. — Ты умеешь отдавать долги. Но Эдна… сегодня вы меня сразили наповал… просто наповал. Отныне я ваш верный поклонник.
— Спасибо, Рольф, — донесся до него усталый голос Кнуда Йерде. — Мы старались. Не так ли, Эдна?
То ли его тон, то ли то сдержанное выражение на лице Эдны Геллерт заставили Реннингена насторожиться. Они с женой обменялись быстрым многозначительным взглядом.
— Что ж, дамы и господа, думаю, это был потрясающий финал нашего сегодняшнего собрания! — провозгласила хозяйка. — А теперь прошу проследовать в столовую.
Люди поодиночке и парами покидали зал. Некоторые подходили к Кнуду и Эдне, что-то говорили. Музыкант вежливо отвечал, словно невзначай опершись рукой о фортепьяно.
Наконец зал опустел. Остались лишь они трое и Рольф Реннинген.
— Ну, дружище, — виноватым и расстроенным тоном протянул он. — Ты, пожалуй, перестарался. Как себя чувствуешь?
Кнуд Йерде буквально рухнул на стул.
— Ничего, — прошептал он, прикрывая глаза. — Скоро пройдет… Иди к гостям, Рольф. Не привлекай лишнего внимания. Мы разберемся.
Реннинген покачал головой и не двинулся с места.
— Что такое? — встревоженно спросил Ларс у Эдны. — Сердце⁈ Может, послать за доктором?
— Нет. — сквозь зубы проговорила женщина, нервно потирая правое запястье. — Принесите выпить. Воды или виски — без разницы…
Выскочив в смежную с залом малую гостиную — безлюдную: гости уже собирались в столовой, Ларс заметался по комнате. На журнальном столике обнаружился поднос с бокалами шампанского. Сойдет…
— Гере Иверсен, куда вы так спешите?
Ларс дернулся, выплеснув добрую четверть бокала на ковер. Знакомый голос. До противного памятный мурлыкающий тон, при одном звуке которого рука потянулась к револьверу.
— Право слово, к чему так волноваться?
Кресло в дальнем углу гостиной скрипнуло, освобождая гостя из мягкого плена. Некто не спеша поднялся и встал, скрестив руки на груди, в высокомерной позе, словно говорившей — смотри, убогий, вот он я!
Ларс смотрел и не мог поверить. Невысокий — едва до плеча ленсману — паренек, облаченный в старинный расшитый золотой нитью камзол и туфли с пряжками. Золотистые волосы по плечи. Бледное лицо и темные, точно спелые вишни, блестящие глаза. Надменно вздернутый нос. А уж сложение! Ларс мог бы перешибить тонкие косточки парня с одного удара…
И это — альв⁈ И вот от этого сопливого щенка он бегал полночи вне себя от испуга⁈
Гримаса на лице Ларса пришлась альву не по нраву, ибо житель тайного мира раздраженно скривил тонкие губы.
— Чего тебе, юнец? — с нарочитой грубостью бросил Ларс. — Если решил поразвлечься за мой счет, то лавочка прикрыта. Я тебя вижу.