Альв улыбнулся, и на нежной коже щек проступили девичьи ямочки.
— Я и не сомневался, гере ленсман. Ведь как гласит поговорка, даже зайца можно приучить стучать в барабан. Правда, это не сделает его ни музыкантом, ни просто разумным существом…
Шампанское — приятная вещь, когда оно пенится в бокале, искрясь шипучими пузырьками. А вот когда эта жидкость летит в лицо и на белоснежные кружева рубашки… Альв явно не ожидал подобного ответа. Он запоздало отпрыгнул, пытаясь стряхнуть растекающиеся по одежде капли.
— Дрянь! — прошипел он, меняясь в лице. — Да я тебя…
— Давай! — оскалился Ларс. Гнев подкатил к горлу, и слова слетали с губ отрывистыми плевками. — С радостью надеру тебе задницу, мелкий пакостник!
— Оставь, Фреки, — раздался сзади мелодичный, но более твердый голос. — Смертный невежа не заслуживает вспышки твоего гнева.
Ларс развернулся и узрел точную копию своего оскорбителя. Второй альв сидел на краю стола в самой развязной позе и болтал ногами — огоньки свечей блестели на начищенной коже башмаков. С ленивой небрежностью он вытянул руку. На запястье искрился медно-красный браслет. Он замерцал, и внезапно по металлу пробежала волна дрожи. Маленькая змейка, держащая во рту собственный хвост, приоткрыла бусины-глаза и с пристальным, голодным интересом уставилась на ленсмана.
— Не буди мою Совесть! — заявил альв. — Она очень больно жжется!
Ларс отшатнулся… и столкнулся с Эдной Геллерт, которая стремительно вошла в комнату.
Она оглядела комнату, на миг задержав глаза на Ларсе, который все еще сжимал в руке бокал, на мокрой рубашке Фреки, и словно бы в момент оценив и вникнув во все увиденное.
— Вон! — коротко и резко произнесла она. — Вы оба — пошли прочь отсюда!
Альвы встрепенулись. Тот, что сидел на столе, поспешно вскочил на ноги.
— При всем уважении, госпожа, — светским тоном ответил Фреки, приложив ладонь к сердцу и тут же отдернув ее от липкой влажной ткани. — Указывать нам здесь вы не в праве. Мы пришли сюда в надежде насладиться музыкой…
— О да, — подтвердил близнец. — И обсудить с вашим почтенным братом возможность возвращения некоей вещи…
— Эйрик не будет с вами разговаривать, — перебила Эдна. — Не здесь и не сейчас.
Альвы переглянулись.
— Проклятый никкер, — разочарованно пробормотал Фреки. — Заявился сюда и все испортил.
— Не ваше дело, — прервала его Эдна. — И на будущее: прежде чем появиться снова, подумайте: может, стоит что-либо изменить в манере вести беседу с людьми? Меньше распускать языки и руки?
— Право, мы не ожидали, что наши шалости могут вас так расстроить, — почти ласково произнес Гери. — Всего лишь шутливая перепалка. Не правда ли, гере ленсман?
Ларс одарил владельца браслета злым взглядом и получил в ответ не менее мрачную усмешку.
— Не смею вас больше задерживать, господа, — отрезала Эдна, подхватывая с подноса еще один бокал. — Идемте, гере Иверсен.
Ларс отвел взгляд от альвов — всего на секунду — а когда повернулся, близнецов уже не было в гостиной. Лишь у выхода колыхались портьеры.
Копыта звонко постукивали по мостовой. Свет фонарей, просачиваясь сквозь густые кроны, становился нежно-зеленым. Тени листвы пятнали тротуары под фонарными столбами, а дальше, в глубине парка лежала мягкая ночная мгла. Публика уже оставила аллеи, и лишь комариные хоры звенели в темноте.
— Остановите здесь, — проговорил Кнуд Йерде. Ларс, занявший место возницы, молча натянул вожжи. Править одной рукой было неловко, но лошадь пока подчинялась.
Кнуд Йерде откинулся на сиденье. Тяжелое дыхание его не предвещало ничего хорошего. Ларс дивился про себя, как музыкант нашел в себе силы не только вежливо попрощаться с Реннингенами, но и твердым шагом дойти до коляски. Поистине, этот человек поражал его все больше и больше.
Почему они едут по парку вместо того, чтобы искать доктора, Ларс не понимал. Но когда он попытался задать этот вопрос Эдне, она только покачала головой.
— Нет нужды, — был весь ответ.
Поэтому Ларс помогал и не вмешивался. Последние дни изрядно отбили у него охоту к самостоятельным свершениям. Открывшийся мир оказался слишком непредсказуемым и зыбким, чтобы исследовать его в одиночку и настаивать на своем. Порой Ларсу чудилось, что он вновь стал подростком-рекрутом, который понятия не имеет о солдатской службе и с трепетом прислушивается к наставлениям и приказам капрала.
Не слишком приятно чувствовать себя сопляком, когда тебе скоро тридцать.
Кнуд Йерде выбрался из коляски и медленно побрел по аллее к ближайшей скамье. Сел, достал портсигар и привычным жестом вытянул сигарету.