Ларс кивнул. Душа протестовала против того, чтобы приближаться к реке, а тем более обшаривать прибрежные скалы, но что поделаешь. Если драугр — ночное чудовище, то он должен где-то прятаться днем.
— Я набросал список снаряжения, — продолжил Кнуд Йерде. — Веревки у меня найдутся, но кое-что придется купить. Мы с Эдной все сделаем. Приступаем завтра с утра?
— Нет, — Ларс отвернулся от окна. — Мне нужно сперва побывать в Миллгаарде. Как думаете, если отправиться в путь в сумерки, я успею добраться туда до рассвета?
— Если поедете через город, то вряд ли. Но здесь есть еще одна проселочная дорога. Она идет напрямик. Так намного быстрее.
— Вот и отлично, — Ларс снова занял позицию в кресле. — Тогда я, пожалуй, выпью еще чашечку кофе.
— А почему именно в сумерки, если не секрет? — удивился Кнуд Йерде.
— Вообще, есть вещи, которые следует сначала проверять, а лишь потом высказывать, — с любезной улыбкой ответил Ларс. — Но так и быть, намекну. Прежде чем отправиться в путь, я зайду на старую мельницу.
Дорога на поверку оказалась тропой, достаточно широкой для коляски. Она вилась меж скалами, лишь слегка прикрытыми кустарником. Луна еще не полная, но набравшая силу, давала довольно света, и вороная, одолженная ленсманом у Кнуда Йерде, бодро отмеряла милю за милей. Ларс вскоре смог немного отвлечься от пути, чтобы еще раз обдумать план.
Если все получится, то, возможно, кое-какие темные места в истории прояснятся. А вот если нет… В лучшем случае он отделается расцарапанной физиономией. Но дело того стоит. Ларс это чувствовал. Кажется, его ощущения за эти недели обострились многократно, и пусть такой разгул пугал, но постепенно Ларс начинал осваиваться в зыбкой, словно лунное сияние, реальности.
Когда-нибудь он сможет привыкнуть. Живут же так Кнуд Йерде, и Эдна, и Лив…
Луна плыла в небе. Ларс остановился у говорливого ручья. Пока лошадь пила, Ларс внезапно вспомнил тот поток, с которого начались его приключения. Может, это тот самый, просто еще неокрепший в верхнем течении? А может, и нет, с ледника сбегает множество ручьев. Сейчас, когда вековые шапки льда подтаивают под летним солнцем, они полноводны и чисты, как никогда не будут на южной равнине. Дикая земля. Страна камня и смолистого соснового воздуха, где сказки становятся явью, и привычные правила ломаются, как щепа для растопки. Вороная шумно глотала, словно втягивала губами с воды лунные отблески. Ларс смотрел на высокое небо и думал, что так и не сумел выспросить у Снорри, кто же отковал подковы. А еще думал, что загадка, скорее всего, не так уж сложна…
Миллгаард спал. Погруженной в ночную мглу деревне — ни огонька в окне, ни человека на улице — не было никакого дела до возницы, что остановился на окраине, решая, какой избрать путь. Месяц скрылся, но до рассвета еще оставалось не меньше пары часов.
Ларс пустил лошадь в объезд деревни — незачем тревожить и людей, и собак. Дело ночное, тайное. Впрочем, красться вдоль заборов пришлось недолго — дальнейший путь, хочешь-не хочешь, придется пройти по селению. Ларс привязал вороную к дереву за чьим-то огородом и медленно двинулся деревенской улицей, держась в тени домов. Никто ему не встретился, лишь за калиткой брякнула цепью собака, да так и не облаяла — видать, лень было выбираться из будки. Ларс рискнул ускорить шаги, и в пару минут преодолел остаток пути до пруда. Теперь осталось только подняться на пригорок, где смутно виднелись мельничные развалины.
Склоны тонули в бурьяне. Ларс осторожно пробирался вперед, раздвигая траву. Под ногами хрустели угли — после пожара разгребли и вывезли только обгорелые останки бревен и балок, а мелкие головешки так и остались валяться.
На вершине обожженная земля еще была бесплодной. Прокопченная кладка фундамента показывала щербатые челюсти небу, словно сетовала на безвременную кончину и наступившее убожество забвения. Ларс остановился на вбитой в пепел плите — когда-то она служила порогом — и пригляделся.
Дальний правый угол. Кажется, там. Ларс с неприятным еканьем в груди пересек развалины. Угол был завален головнями, сквозь, которые пробивалась робкая поросль лопуха и одуванчика. Ларс присел и начал отгребать угли в стороны. Сорняки мешали, но Ларсу отчего-то жаль было выдирать хрупкие листья.
Наконец, пальцы ощутили не жесткий слежавшийся пепел, а землю. Ларс торопливо расчистил пространство у самого фундамента, коснулся шершавого камня. Получится ли?
Три удара костяшками пальцев. Легкие, осторожные. Есть кто дома? Выходи, хозяин погорелой мельницы, просыпайся от тягостного забытья нежизни в несмерти.