Но все же сырость прогнала его с камней, и Ларс отправился за оставленной на околице коляской. Вороная встретила загулявшего возницу укоризненным ржанием: мол, привязал и пропал. Ленсман и сам устал и зверски проголодался, поэтому решил не трогаться сразу в обратный путь, а передохнуть и подкрепиться чем-нибудь вкусным на постоялом дворе.
— Ничего, — пробормотал он, беря лошадь под уздцы, — утро вечера мудренее. Вот сейчас зададим тебе овса, а мне хлеба с ветчиной…
Они выбрались на дорогу и подошли к постоялому двору. Кузнечный горн еще не дымился, да и в самом здании вовсю видели сладкие сны — ставни закрыты, конюшни на запоре. Ларс поставил лошадь во дворе, не распрягая, плеснул в выдолбленную колоду воды из забытого на колодезном срубе ведра. Пей, а я пока о еде позабочусь.
Перед дверью висел здоровенный медный колокольчик, с язычка которого свисал витой шнур. Раньше Ларс такого не припоминал — не иначе хозяин по-прежнему стремился следовать новомодным веяниям. Ленсман протянул руку к шнуру и тут же отдернул: ветер слегка тронул ставень ближнего окна, и тот со скрипом сдвинулся.
Почему окно открыто? Вряд ли почтенный содержатель постоялого двора и трактира, один раз обжегшись, проявил подобную беспечность. Нехорошие предчувствия будто только и ждали момента, чтобы зашевелиться в душе.
Ларс прислушался. Внутри все спокойно, ни шума, ни даже шепота он не уловил. Улица еще и не думала просыпаться. Вор, если он был там, явился один, без сообщников.
Офицер подошел к окну и осторожно отворил ставни. Стеклянные створки рам были разведены в стороны. Ларс выждал немного и перелез через подоконник. Оперся на левую руку — больно!
В доме было так же сумрачно, как и снаружи. Даже сильнее: сквозь прикрытые ставни не пробивалось того смутного свечения нового дня, которое уже брезжило на улице. Ларс вытащил револьвер и остановился, ожидая, пока глаза привыкнут к полумгле. Постепенно он стал различать очертания предметов: столы и скамьи, стоявшие в два ряда, лестницу на верхний этаж в дальнем углу, прямоугольник двери, что ведет в кухню, а между ними черную громаду стойки с тусклыми бутылями, а за ней маленькую дверцу — пропуск в обитель стального чудовища.
Никого. Ларс прокрался по проходу между столами к левому краю стойки. Вновь прислушался, ожидая уловить какое-нибудь движение наверху, но нет, все было мирно. Тогда, согнувшись, чтобы слиться с тенями, он преодолел расстояние вдоль стойки до кухонной двери. Осторожное подергивание убедило — дверь крепко заперта.
Остается еще путь в кабинет. Ларс нырнул за стойку, присел в темноте среди бочонков, и только теперь заметил слабый отсвет огня, что ниточкой тянулся из-под дверки.
Ленсман бесшумно поднялся.
Р-раз! Дверь отлетела к стене под ударом сапога.
— Стоять на месте! — рявкнул Ларс, врываясь внутрь.
Но никто и не думал сопротивляться. Кабинет освещала лишь тусклая свечка, поставленная в стакан на полу. У стены черной громадой высился сейф, а рядом стоял на коленях вор, в котором Ларс с удивлением опознал мальчишку-слугу. Оскара.
— Вот ведь беда! — хозяин всплеснул руками и схватился за сердце. — Да как же ты мог-то? Как же…
Ларс быстро плеснул из кувшина воды и протянул гере Паулю. Тот тяжело осел на стул, глотнул. Щеки его слегка порозовели.
В зале вполголоса переговаривались встревоженные домочадцы. Виновник переполоха сидел на полу, прижавшись к стене.
— Да разве ж я тебе что дурного сделал? — принялся сокрушаться трактирщик. — Бил я тебя? Или обидел когда? Ну, скажи, чего тебе в голову-то взбрело?
В ответ послышалось покаянное шмыганье носом.
— Так интересно же, — пробормотал Оскар. — Как оно работает? Колесики, цифры разные… Я только попробовать!
Ларс решил внести ясность.
— А когда грабители приходили, ты тоже только пробовал? — строго спросил он. — Ты Веснушке дверь открыл?
— Не! — проскулил подросток. — Не я, честное слово. Я на чердаке над конюшней ночую, не в доме. Я только в щелку глядел…
— В какую щелку? На что глядел?
— Как они ночью в дом лезли, — проныл парнишка. — Как около ставни возились.
— И ты все видел? — рявкнул Ларс. — И тревогу не поднял?
— Испугался я! А на улице они часового поставили, не пройдешь. А когда они в конюшню за лошадями явились, так я вообще чуть не помер от жути…
— Понятно! — оборвал Ларс. — А после отчего молчал?
Оскар ткнулся подбородком в колени.
— Стыдно стало, что так перетрусил, — выдавил он.
Надо же! Стыдно, оказывается! Но коли есть свидетель…
— Помнишь, сколько пришло человек? — спросил Ларс. — Когда сюда их привезли, всех узнал?
Паренек замотал головой.
— Ночью же дело было, — пробормотал он. — Люди, как тени, — лиц не разглядеть. Но я считал. Сперва вроде пятеро явились, а после еще один подошел. После они ящик на носилки погрузили и со двора двинулись. А он, который последний, сзади шел и чего-то все руки у лица держал. А потом еще зазвякало что-то и заныло протяжно — у меня аж зубы свело. А после не помню… заснул.
Руки у лица? Звякнуло? Несет что-то парень. Но главное подтвердилось.
Шестеро. У Веснушки точно остался подельник на свободе.