— Помнишь, сколько пришло человек? — спросил Ларс. — Когда сюда их привезли, всех узнал?
Паренек замотал головой.
— Ночью же дело было, — пробормотал он. — Люди, как тени, — лиц не разглядеть. Но я считал. Сперва вроде пятеро явились, а после еще один подошел. После они ящик на носилки погрузили и со двора двинулись. А он, который последний, сзади шел и чего-то все руки у лица держал. А потом еще зазвякало что-то и заныло протяжно — у меня аж зубы свело. А после не помню… заснул.
Руки у лица? Звякнуло? Несет что-то парень. Но главное подтвердилось.
Шестеро. У Веснушки точно остался подельник на свободе.
Вызванные со двора батраки отвели несостоявшегося взломщика в амбар — ожидать решения своей участи под замком. По пути они столь злоупотребили подзатыльниками, что Ларсу пришлось прикрикнуть на не в меру ретивую стражу. Когда он вернулся в дом, служанки уже растопили печь и вовсю гремели кастрюлями. Желудок Ларса тотчас откликнулся на столь призывные звуки томительной болью.
Гере Пауль ждал, сидя за столиком посреди залы, с самым несчастным видом.
— Что ж теперь будет, а гере Иверсен? — осторожно спросил он.
— Сначала завтрак. Яичница и много кофе, — Ларс уселся напротив трактирщика. — А потом я заберу парня с собой в город. Он пойман на попытке кражи со взломом, поэтому пусть посидит в камере, пока мы не разберемся.
— А если я не стану…требовать для него наказания? — грустно спросил гере Пауль. — Жалко ведь, сопляк совсем.
— Я учту вашу просьбу, — заметил Ларс. — Но гере Пауль, яичница и кофе…
— Да-да, сейчас!
Трактирщик помчался на кухню, а Ларс, откинувшись на спинку стула, закрыл глаза. Мысли разбегались в стороны. Пожалуй, стоит снять комнату и поспать несколько часов перед обратной дорогой…
— Уже готовят! — сообщил хозяин, возвращаясь в зал.
Словно подтверждая его слова, сквозь приоткрытую дверь просочилось шипенье поджаренной грудинки.
— Садитесь, гере Пауль, — попросил Ларс. — Ответьте на один вопрос, прежде чем я распробую стряпню вашей кухарки.
— Вопрос? Какой вопрос?
— Совсем простой, — Ларс выпрямился, положив ладони на столешницу. — Гере Пауль, что хранится в вашем сейфе?
Глава 17
Ультиматум
— В моем сейфе? — пробормотал трактирщик. — Да, ничего особенного…
Глаза гере Пауля явно заметили что-то интересное на стене за спиной Ларса, поскольку упорно смотрели туда, а не в лицо ленсману.
— И потому грабители слетаются на него, как мухи на мед? — удивился Ларс.
— Люди думают, что я богат, — осторожно произнес гере Пауль. — Но, право слово, я держу сейф больше для престижа. Ну, и для удобства гостей. Ведь сюда иногда заглядывают и важные господа…
— То есть в сейфе ничего ценного? — напрямик спросил Ларс.
Гере Пауль помялся.
— Ну, не сказать, чтобы уж совсем…ничего, — промямлил он.
Ларс поглядел в румяное лицо. Трактирщик совсем смутился.
— Вот что, гере Пауль, — негромко сказал Ларс. — Я при исполнении и могу потребовать, чтобы вы открыли сейф. Разумеется, с соблюдением процедуры: свидетели, опись и так далее. Но, учитывая мое дружеское к вам расположение, быть может, мы решим дело приватно…
Хозяин постоялого двора шумно вздохнул и поднялся.
— Пойдемте.
Притворив дверь кабинета, гере Пауль двинулся к железному чудовищу. Колесики кодового замка защелкали. Ларс из уважения к тайне отвернулся и сделал вид, что рассматривает резьбу на комоде. Впрочем, он не забывал искоса поглядывать через плечо, дабы у трактирщика не возникло искушения что-нибудь незаметно изъять.
— Вот, пожалуйста, — гере Пауль потянул за ручку, и дверца приоткрылась. Ларс заглянул внутрь.
Две нижние полки сейфа пустовали. На третьей лежали пухлые бухгалтерские книги, два кошелька (отнюдь не тощие) и, у самой стены, деревянная шкатулка.
— Вытаскивайте, — велел Ларс. — Надеюсь, вы понимаете, что я должен просмотреть все содержимое.
Гере Пауль вполне понимал. Он сгреб с полки гроссбухи и вывалил на скатерть. Ларс придвинул кресло и начал перелистывать страницы. Убористый почерк, столбцы цифр, скучно и обыденно. Вряд ли воры рвались к сейфу, чтобы узнать, сколько было куплено в прошлом месяце картошки и капусты. Следующая книга была столь же непонятна, а третья и вовсе представляла собой маленький ежедневник, переплетенный в истрепанную кожу. Листки были исписаны вкривь и вкось, и почерк настолько неразборчив, что просто ужас. Что-то про алкоголь… Среди каракулей то и дело попадались уже привычные столбики цифр. Кто так коряво пишет?