Рассвет еще только пробивался сквозь пелену тумана, а в доме невесты уже началась беготня и суматоха. На просторном дворе расставляли столы, затопили печь. Начали съезжаться родственники.
Вскоре стали просыпаться и прочие жители Альдбро. Кто-то спешил переделать утренние дела, кто-то наряжался, готовясь принять участие в свадебной церемонии, назначенной, к слову сказать, на десять утра.
Где-то в девять с четвертью ворота на подворье Кнуда Йерде заскрипели, и показался он сам — с неизменной тростью в руке, в сопровождении сестры, дочери и ленсмана Иверсена. Последний являл собой несколько помятое зрелище и все косился на сапоги — начищенные до блеска, но, увы, украшенные свежими царапинами. Эта маленькая компания двинулась на окраину к киркье, где влилась в толпу односельчан.
Вскоре толпа достигла уступа и, поднявшись по скальным ступеням, затопила зал, с шумом и возгласами устраиваясь по скамьям. Последним явился Снорри Прищур, являвшийся дальней родней Тильсенам.
Около половины десятого внизу, в деревне, широко распахнулись еще одни ворота, и на улицу выскочили подружки невесты, вывалилась родня невесты и гордо выплыла сама невеста. Она была роскошна: соблазнительные юные прелести обтягивал новый, с иголочки, бунад. Черно-красная юбка мела улицу, как и полагается юбке приличной девушки, а на шее ярко блестело серебряное ожерелье — верная защита от всякого завистливого глаза. Белые туфельки — настоящие, как у городской барышни, словно несли хозяйку над бренной землей.
С помощью отца Кара забралась в коляску, кони тряхнули гривами (и вплетенными в оные лентами) и неторопливо повлекли счастливицу вместе с родителями к киркье. Родственники, построившись в шеренгу, двинулись сзади. Подружки запели особую песню — «провожальную к венцу», без которой не обходится ни одна свадьба в горной части Норланда.
Где-то минут через двадцать голова процессии добралась до подножия уступа, невеста выпорхнула из коляски и начала торжественный подъем, что потребовало некоторого времени. Но чуть позже того мига, как звонарь на колокольне пробил урочный час, она все же ступила за ограду и, опираясь на руку отца, зашагала по дорожке.
Тут Кара впервые почуяла неладное.
В распахнутые двери и окна таращились. Она ясно видела людские головы, но вместо того, чтобы встретить появление невесты одобрительными криками, все как-то суетливо отпрянули. Что такое?
Раздумывать было некогда. Кара покрепче взялась за локоть папаши и перешагнула порог.
Дыхание перехватило сразу — будто кто-то рывком стянул завязки и без того тугого корсета.
Не слишком просторный зал был переполнен людьми, и все, словно по приказу, повернули головы. Кара увидела множество лиц. Здесь были соседи и знакомые, были фермеры и лесорубы, друзья и недруги ее отца, были дряхлые старухи, еле вползшие на вершину уступа, и молодые девчонки — ее ровесницы. У кафедры с сумрачным лицом ждал священник, а на передней скамье сидел рыжий парень с цветком в петлице — свидетель.
Все Альдбро собралось на ее праздник. Не хватало одной детали.
Жениха.
— Батюшка, — прошептала невеста, бессильно вцепляясь в руку почтенного фермера. — Да… да что же это?
В голосе девушки прорезались истерические нотки. Отец обвел зал тяжелым взглядом и внезапно, издав сдавленное рычание, рванулся к свидетелю. Толпа, не ожидавшая такого маневра, подалась в стороны.
— Где он??? — заорал фермер, сдергивая несчастного юношу со скамьи. — Где этот паскудник⁈
Он так тряханул рыжего, что новенький жилет затрещал по швам. Посыпались пуговицы. Ларс вскочил с места и полез разнимать свару. Несколько мужчин пришли ему на помощь, и сцена получилась донельзя безобразная.
— Гере Фратсен, — напрасно увещевал с кафедры священник. — Вы в киркье!
Увещевания не помогли. Лишь когда Ларс всем телом вклинился между фермером и его добычей, а помощники заломили несостоявшемуся тестю руки, драчуна удалось оттащить. Тем временем родня невесты вломилась внутрь и подняла гам.
— Говори! — брызгал слюной фермер.
— А чего говорить? — огрызнулся рыжий, одергивая пострадавший костюм. — Я ему сторож, что ли? Вчера сказал на мальчишнике: мол, идите завтра сразу в церковь, а я с родителями позже подойду.
— Да! — поддержали его друзья. — Так и сказал!
И тут из толпы раздалось ехидное:
— С чего бы ему пропадать?
— В самом-то деле…
— Со столь желанного события…
— А, может, он того? — подал голос Снорри. — Проспал, а?
Замечание Прищура оказалось последней каплей. Фратсен заревел дурным голосом и с криком «Убью!» ринулся прочь. Люди, что заступили ему дорогу, отлетели в стороны. Двое родичей переглянулись и поспешили за предводителем.